У меня на языке вертится не самый приличный вопрос, но мне разрешили выпить пару стаканов сангрии, и он уже не кажется мне таким уж… неудобным. К тому же я чувствую себя достаточно взрослым, чтобы задать подобный вопрос родителям:
– И… вы спали друг с другом, пока были в других телах?
– Нет, – отвечает отец, – когда у нас выдавалась свободная минутка, мы предпочитали сидеть на кровати и играть в морской бой.
Мама закатывает глаза, Кор заразительно ржет, вытирая слезы со своей индийской мордахи.
– Да, – признается мама.
Она смущена, но старается не показывать этого. – Почему нет? Тело – это всего лишь оболочка. Главное то, что внутри.
– Правда? – пожимаю плечами я. – Эланоидес, мою девушку, забросило в тело какой-то сорокалетней тетки. Тело примерно твоего возраста, мама. Надеюсь, никто не будет против, если мы… продолжим встречаться?
Мама давится сангрией. Папа начинает нервно кашлять. Кор впервые за весь вечер перестает лыбиться. Впрочем, ненадолго: уже через секунду он шлепает меня рукой по плечу и восклицает:
– Один-один, fra! Теперь слово старшему поколению, – Кор вытягивает в руке ложку, как микрофон.
– Нет, ты не будешь с ней встречаться, Крис. Я имею в виду… вы можете общаться, но… не…
– Старшее поколение бормочет что-то невразумительное, – комментирует Кор и добавляет, пародируя мамин голос: – «Но ведь тело – это всего лишь оболочка!»
– Это уже не лезет ни в какие ворота, парни, – встает из-за стола мама. – Марш в кровать.
Кажется, я еще никогда не ложился спать в более приподнятом настроении.
Что за дивный вечер. Окно было распахнуто настежь, комната была полна лунного света, а подушка умопомрачительно пахла хвоей.
– Здорово ты их уделал, – заглянул в дверь Кор и ушел в свою комнату.
Я прикрыл глаза, блаженно улыбаясь, и в следующую секунду подскочил от испуга. В окно влетела какая-то ночная птица и, сделав пару кругов под потолком, уселась на мою кровать.
3. Ловушки
– Какая она была? Маленькая? Большая? Ты успел рассмотреть ее? Как она влетела? Стремительно или неспешно?
Я упомянул за завтраком о ночной птице и теперь расхлебывал последствия.
Мама устроила мне допрос в перерыве между омлетом и круассанами.
– Средняя. Не помню, как влетела. Это важно?
Мама пропускает мой вопрос мимо ушей. Она взволнованна и бледна.
– Птицы начали интересоваться тобой, значит времени в обрез… Вы уже начали тренировки по удерживанию сознания?
– Да.
– И ты точно разобрался во всем до конца?
– Да.
