К тринадцати годам я знал каждый угол в этой клинике и едва ли не каждого медицинского работника. Я отдыхал там душой и чувствовал какую-то особенную мистическую силу, наполняющую это место. Здесь бодались с фатумом и спорили с Богом за каждую человеческую жизнь, и этот упрямый спор, сопровождающийся звоном скальпелей, приводил меня в полный восторг.
Так что в тот день, когда родители, отложив взбесившие меня буклеты про Камбоджу, решили ни много ни мало покончить с моим детством, – я меньше всего ожидал снова оказаться здесь, в отцовской клинике.
"
"Родители поднялись со мной на самый верхний этаж, где располагались палаты класса люкс, и подтолкнули меня к одной из закрытых дверей. Судя по окаменевшим лицам родителей, за этой дверью меня и поджидала сама Судьба, а то и сам господин Бог. Причем судьба – не самая счастливая, а Бог – не самый милосердный…
– Сейчас меня встретит Кор и зарядит разок-другой в корпус? – бравирую я, хватаясь за ручку.
Дверь бесшумно открылась.
Свет внутри был приглушен, но полумрак не помешал мне рассмотреть женскую фигуру у окна.
Белая больничная роба, собранные в хвост длинные черные волосы, угловатые плечи, хрупкая шея. Она смотрела на Женевское озеро, положив худые руки на подоконник.
Я в недоумении перевел взгляд на родителей, но их лица словно высекли из камня.
– Я надеялся увидеть Кора вообще-то, а… это кто?
Девушка у окна повернулась на звук моего голоса. Индианка. Темно-коричневая кожа, изможденный вид, на вид столько же лет, как и мне, хотя черт его знает…
– Крис, – улыбнулась девушка, и в этой насмешливой улыбке мне померещилось что-то до боли знакомое.
Я выкатил глаза, даже отдаленно не представляя, что происходит. Индианка улыбнулась еще шире:
– Как лапа у Инсаньи? Срослась? А то я по-прежнему могу пристрелить ее, как и обещал.
Я вцепился в косяк двери, едва справляясь с подгибающимися ногами. Мама схватила меня за плечи и закричала отцу:
– Анджело, я же говорила, слишком рано! Крис!
Я не помню, что было потом.
Я свалился в свой первый в жизни обморок.
* * *Наконец все части мозаики были сложены в одну большую картину. Мария-Изабелла-Анастасия-Рената, разговоры об ускользающем детстве, болезнь Кора, иностранные языки, телефонный номер, который нельзя забывать…
Теперь стало ясно, к чему нас всех готовили: души членов клана Фальконе были привязаны к телу слишком слабыми нитками. Рано или поздно нас всех выбрасывало из родного тела.
