И только через несколько секунд мои глаза начали улавливать малозаметные, ускользающие от внимания детали: ненормальная бледность, сжатые челюсти, усталый взгляд, очерченный двумя полутенями, как будто ему выдалась длинная бессонная ночь. Или даже не одна.
Она не соврала: Феликс болен. В этом нет никаких сомнений. Как и в том, что все штормы рано или поздно разбиваются о земную твердь, а закатное солнце угасает за горизонтом.
Я шагнула к нему и замерла на полпути, собирая мысли и слова воедино.
ив этот момент он повернул голову и посмотрел на меня. О, если бы над нами вдруг разверзлись небеса и сам Господь взглянул на меня своими божественными глазами, то, боюсь, это произвело бы на меня куда меньшее впечатление.
– Урсула? Какие-то проблемы с вертолетом? – спросил он по-немецки, приподнимаясь в кресле.
Я собралась с силами и ответила по-русски:
– Никаких. Чего не скажешь о сердце.
Его лицо оживилось неподдельным изумлением.
– Даже не знаю, чему больше удивляться: тому, что у первоклассного пилота могут быть проблемы с сердцем, или тому, что ты говоришь по-русски, – улыбнулся он.
Похоже, угроза крушения не сильно его волновала.
– Я не пилот, – выдохнула я и, не пытаясь больше сдерживать слез, добавила:
– Феликс.
Меня начала бить такая дрожь, что стоило поторопиться. Неизвестно, сколько еще минут я смогу удержаться в этом теле, если мозг сейчас накачает его адреналином по самое не хочу. Но прежде чем я успела сделать к Феликсу еще один шаг, он оказался рядом со мной и прижал меня к себе.
– Лика, – его руки заскользили по спине, впиваясь в синтетику куртки. – Не уходи, побудь здесь…
– Я постараюсь, я постараюсь изо всех сил, – всхлипнула я.
– Оказывается, сойти с ума так просто.
Его реакция, его глаза… Ох, неужели тот факт, что я рядом, значит для него так много? Но что-то в его фразе насторожило меня, я всмотрелась в его лицо.
– Это не помешательство! Я в самом деле здесь!
– Еще какое. Представь, ты сидишь в пустыне и умираешь от жажды, и тут перед тобой возникает холодная бутылка Evian, – улыбнулся Феликс.
– Скажешь, не помешательство?
– Я настоящая! – рассердилась я. – Я в Лугано! Я прилетела!
– Evian: live young[9], – пробормотал Феликс, закрывая глаза, но не выпуская меня из рук.
Я сжала его в объятиях, сунув руки женщины-пилота ему под рубашку, и заговорила громко и четко, словно это могло придать убедительности моим словам.
