"
"Войтов сошел со шконаря; чуток подволакивая ногу, вышел навстречу старинному прияте-лю и, не убирая с лица дружеской улыбки, протянул руку.
Вольная жизнь осталась за порогом, и в Чалом мгновенно проснулись прежние привычки, приобретенные «у хозяина». Он – вор! А следовательно, и вести себя нужно было подобающе: без суеты, делово, при этом строго присматривать за тем, что творится вокруг. Одно дело – повстречаться где-нибудь в московском переулке: постояли, перетирая прежнее житье, а может, даже зашли в ресторан пропустить стопку за встречу, и совсем иное – столкнуться в «чалкиной дерев-не».
За те пять лет, что они не встречались, судьба прежнего приятеля могла пойти под откос, а потому к протянутой руке следовало относиться осторожно: одного такого прикосновения достаточно, чтобы перечеркнуть заслуженный авторитет. А вдруг приятель уже запомоен!
Чалый впечатал в Сеню угрюмый взгляд. Он даже не рассматривал его, а сканировал вместе со всеми мыслями и нутром, что вмещало его тщедушное хромоногое тело.
И, видно, не отыскав в нем никаких косяков, неторопливо протянул руку.
– Здравствуй, кореш.
Поспешнее, чем следовало бы, Сеня пожал руку авторитету. Чалый слегка нахмурился; помнится, он знал его не таким суетливым.
– Располагайся, – показал Сеня на шконарь у самого окна. – Здесь тебе получше будет.
Марка Чеканова встретили вопросительные взгляды: следственный изолятор не самое подходящее место для откровений. Не перед бомжами же исповедываться.
– Это Чалый, – проговорил Сеня, повернувшись, в глубину камеры.
– Мы с ним в детстве… в одном дворе росли.
В какой-то момент Чалому показалось, что Сеня назовет его корешком, но тот благоразумно не стал навязываться в друзья, понимая, что неизвестно, как к этому отнесется авторитет.
Чалый невольно нахмурился: словоохотливый приятель нравился ему все меньше. Походило на то, что со временем он приобрел словесное недержание. К таким людям следовало относиться настороженно.
Некоторые из сидельцев вытянули шею, стараясь рассмотреть вошедшего.
На их лицах Марк рассмотрел откровенное любопытство. Было понятно, что о Чалом они слыхали. Другие лишь поглядывали из-за плеч – проявлять усиленное любопытство им было не по чину. Ежели гость захочет, так сам о себе расскажет.
– Как ты сюда угодил? – Сеня благоразумно улыбку убрал. – Я уж подумал, что эти стены не для таких людей, как ты.
Чалый лишь хмыкнул. Интересно, что бы сказали в хате, если бы он отважился на правду?
– Менты косяк под меня подвели.
