– Кто бы мог подумать! А вы молодец, умеете работать, – не удержался от похвалы Фрол Эдуардович.
– У нас даже был очерчен круг подозреваемых, – не пожелав замечать похвалы, продолжал Вадим. – Два дня назад этот список сократился до трех человек. Сегодня утром он состоял всего лишь из одного. Так что я подозревал вас, Фрол Эдуардович, мне даже неловко это признавать.
– И чем же я заслужил такую честь? – Маковский выглядел слегка обиженным.
– Вы ведь один из тех, кто больше всего заинтересован в устранении генерального дирек-тора.
– С чего вы это взяли?
Лицо Маковского напряглось. Линзы очков зловеще блеснули, теперь он выглядел колючим.
– После его смерти вы, как заместитель генерального, могли унаследовать все его акции. Как это ни странно, но в договоре о партнерстве такая вещь не прописана. И вы всецело становитесь хозяином большого предприятия.
– Никогда об этом не думал.
– О таких вещах думают хотя бы однажды, – не согласился Петляков. – А потом, в вашем личном деле тоже имеются некоторые белые пятна.
Я слегка прошелся по ним.
– И что же вас насторожило?
– Например, вы скрывали место своей службы. Всюду писали, что служили в строительной бригаде. Я тут навел справки, так эта строительная бригада занималась установкой сложнейшего электронного оборудования. И вы в ней числились одним из главных специалистов.
– Вы сами должны понимать, что существуют военные тайны.
– Но это еще не все, Фрол Эдуардович. При написании автобиографии вы почему-то пропустили свою срочную службу.
А ведь в армию вы пошли после второго курса.
Пожав плечами, Маковский ответил равнодушным голосом:
– Просто подумал: кого могут интересовать такие незначительные эпизоды моей биографии?
– Вы прибедняетесь, Фрол Эдуардович, не такие уж они и незначительные. Не каждому приходилось служить в спецподразделениях. Бы-ли инструктором по подрывному делу. Уверен, что в вашей биографии немало боевых страниц.
Лицо Маковского помрачнело. В какой-то момент Петлякову даже показалось, что заместитель генерального укажет ему на дверь.
Но уже в следующую секунду глубокая морщина на его лбу разгладилась.
Заговорил он негромко и приветливо, как если бы беседовал с другом:
– Было такое дело. Но не хотел рассказывать. Это не самое приятное воспоминание в моей жизни.
– Анкета требовала искренности. Так что у меня был повод подозревать вас.
– Спасибо за откровенность. Это будет для меня хорошим уроком."
"Прощаясь, Вадим крепко пожал руку Маковскому.
