Ее было совсем немного – всего-то узкая струйка, стекающая на левый бок. Наклонившись, Петляков приподнял вязаную шапочку. Его встретило спокойное лицо. Парень умер мгновенно, даже не почувствовав боли. Предположения подтвердились, этого человека он знал.
– Что делать, Вадим Сергеевич? – уныло спросил Федосеев.
Распрямившись, Петляков произнес в сердцах:
– Что ты мне предлагаешь? Разрубить его на куски и по частям выносить из здания, так, что ли?
Бойцы, стоявшие рядом, сдержанно улыбались. Петляков всегда найдет время для шуток.
– Нет, но…
– Вы, кажется, милиция, вот и разбирайтесь. Он совершил проникновение в здание. И сделал это явно не с добрыми намерениями.
* * *В офисе Петляков появился только в конце рабочего дня. Весь день был потрачен на то, чтобы растолковать дотошному прокурору, что все-таки произошло в здании. Как начальник службы безопасности, он должен был находиться в клинике, чтобы охранять шефа, так что с этой стороны нареканий не было. Часа полтора понадобилось на то, чтобы отыскать все пули, выпущенные киллером; их оказалось немало – десять.
Еще пять патронов оставалось в магазине. Вполне достаточный боезапас, чтобы скрыться с места происшествия. Просто парню не повезло.
Не однажды судьба сводила Вадима Петлякова с сотрудниками прокуратуры, все они отличались небывалой дотошностью в работе и старанием. Впрочем, других там не держат, а этот, казалось, превзошел их всех, вместе взятых. Его интересовала малейшая деталь: кто где стоял; кто что говорил; спрашивал разрешение на ношение оружия и, вооружившись лупой, рассматривал щербины от выпущенных пуль.
По его унылому лицу трудно было понять, какие ядовитые мысли роятся в его умной голове, но то, что дальнейшее расследование должно принести немало хлопот, так это уж точно!
Вадим готовился к тому, чтобы исписать ворох бумаг и дать разного рода объяснения, но вряд ли дело дойдет до ареста, в конце концов, они действовали строго по инструкции. И это должен понимать дотошный следователь прокуратуры."
"Как бы там ни было, самое тяжелое осталось позади.
Но переводить дух было преждевременно.
Поднявшись на второй этаж в приемную генерального, Петляков застал лишь Анну, поливающую цветы. На ней было длинное темно-зеленое платье, делавшее ее фигуру более стройной.
Обернувшись, она кокетливо произнесла:
– Вы сегодня такой торжественный, уж не собираетесь ли сделать мне предложение?
Петляков скупо улыбнулся:
– Признаюсь, поначалу у меня были такие намерения, но потом я раздумал.
