— Через десять минут все должны стоять на плацу.
— Так точно, сэр!"
"На построение ушло больше времени — минут пятнадцать, — но на то и афганская армия, на Востоке вообще не принято торопиться. Вторая учебная группа — верней, две группы, по двенадцать человек в каждой, которые ведет один майор Джереми. В одной старший — сержант Кхазан, в другой — целый майор по имени Расул Ирмат, он из подразделений Достума, этнический узбек. Русских, которые перед самым выходом готовили их, он не застал, но Достум сам был генералом, потому толк в дисциплине знал, и дисциплина у него в частях сохранилась и после ухода русских.
Расул Ирмат после окончания школы коммандос должен был быть направлен в США, в Форт Брэгг, где закончить уже продвинутые курсы, а потом вернуться сюда и создавать специальный антиповстанческий отряд из этнических узбеков. Когда они, американцы, вошли в Афганистан — они ничего толком не знали и пытались создавать и армию, и полицию, и органы власти, балансируя в них этнический состав, чтобы там были и пуштуны, и узбеки, и хазарейцы, и туркмены.
А потом долго мучились с небоеспособными отрядами, где таджик ни за что не соглашался подчиняться пуштуну, а пуштун — хазарейцу. Корни многих проблем были заложены именно тогда: войска Северного альянса, которые были их союзниками и которых они привели к власти, состояли в основном из представителей этнических меньшинств — узбеков, таджиков, туркменов, хазарейцев.
А вот отряды Талибана состояли в основном из этнических пуштунов — и не все воевали за религию. В итоге, когда в Кабуле формировалась новая власть, пуштунов в ней почти не оказалось, их и не могло в ней оказаться, потому что это значило бы привести во власть талибов, с которыми они только что воевали. Потом новая кабульская власть начала назначать губернаторов провинций — естественно, из числа своих, в том числе и в провинции, где пуштуны составляли абсолютное большинство.
Губернаторы начали притеснять своих новых подданных и облагать их поборами, потому как в Афганистане власть нужна именно для этого, здесь нет никакой демократии и, наверное, никогда не будет. А пуштуны, в свою очередь, — племя за племенем отказались признавать новую власть, как захватническую и несправедливую.
