Например, закончила глажку — выдернула шнур от утюга из розетки, пошла на кухню готовить еду и вдруг начинаешь беспокоиться: а выключила ли электроприбор? Как ни силишься — вспомнить не можешь, идешь в комнату, убеждаешься, что да, оказывается, выключила, а сознание не зафиксировало. Разве можно вспомнить в мельчайших деталях, какие именно продукты и в каких магазинах покупала пять-десять дней назад? Магазины-то одни и те же, и полки те же, и продукты, все делаешь на автомате, при этом думаешь о чем-то своем, насущном, и не замечаешь окружающих людей.
Но Татьяна понимала всю важность вопросов и ответов и старалась как могла. Теперь настала очередь Олега, и мать пропавшей девочки напряженно вслушивалась в каждое слово мужа: а вдруг в описании людей, которые были рядом с ним, окажется кто-то, кто и ей попадался на глаза?
Активнее всего задавал вопросы вчерашний толстячок. Как его фамилия? Он же представился и имя называл… Гордеев, кажется. Да, точно, Гордеев. Второй, элегантный такой, в хорошем костюме, Телегин.
А третий даже фамилию не сказал, только кивнул и улыбнулся, сидит, молчит.
— Значит, у станции метро «Ленинский проспект» вы позвонили из телефона-автомата жене и сказали, что направляетесь домой? — уточнил Гордеев, что-то записывая в блокнот.
— Совершенно верно. Позвонил, спустился в метро и поехал.
— Как долго ехали?
Олег пожал плечами.
— Ну, как обычно, около сорока минут, наверное.
Это было неправдой. Олег совершенно забыл, что в тот день он встречался с Валентином.
Да, он действительно позвонил домой около десяти вечера и сказал, что едет. Но Татьяна отчетливо помнила, что он сказал тогда: «Я уже у метро «Полежаевская», через час буду». Она не могла перепутать, потому что встречи с Валентином всегда проходили где-то на Проспекте Мира, и после них Олег садился в метро именно на «Полежаевской». Татьяна открыла было рот, чтобы подсказать мужу правильный ответ, но в этот момент зазвонил телефон, и она рванулась в прихожую. А вдруг это насчет Аленки? Вдруг она нашлась?
Но, к сожалению, звонили родители Олега, спрашивали, нет ли новостей.
Татьяна быстро свернула разговор и снова уселась в комнате. Вопросы Гордеева касались уже другого дня, и Олег подробно описывал, как они всей лабораторией ездили в Подмосковье на полигон проводить какие-то эксперименты. Одна часть мозга Татьяны слушала, другая никак не могла отключиться от мыслей о дочери. Где она? Что с ней? Жива ли… Ох, нет, об этом думать невозможно.
