— А они могли натворить? — с интересом спросил Виктор.
— Все подростки могут, такой возраст, — вздохнула Татьяна и принялась разливать заварку по чашкам, потом добавила кипятку. — Для взрослых это не считается таким уж проступком, а дети могут воспринять как катастрофу.
— Что, например?
— Например, испачкать одежду или ключи потерять. Или деньги. В общем, все, за что дома может попасть, то и катастрофа.
— Значит, вы Аллу ругали за такие вещи? — уточнил Гордеев.
— Что вы, нет, конечно. А Лена очень сердилась на Сережу, Володя тоже всегда строго наказывает, особенно если что-то теряется.
— То есть Смелянские воспитывают сына жестко?
— Ну… в определенном смысле — да. Лена и Володя планируют для Сережи блестящую карьеру, и самое страшное прегрешение в Володиных глазах — что-то потерять. Я сама слышала, как он выговаривал Сережке, что, дескать, сейчас ты ключи посеял, а завтра документы, потому что невнимательный, несобранный, а знаешь, что с тобой сделают за утрату важных документов или партбилета? На твоей жизни можно будет ставить жирный крест! В общем, запугивал его ужасно.
— Бил?
— Нет-нет, что вы! Никогда. Володя очень строгий и принципиальный очень, это правда, но поднять руку на человека, тем более на ребенка… Нет.
Строгий и принципиальный руководитель контрольно-ревизионного управления… Такой вполне может вызвать ненависть или стать жертвой шантажа, и похищенный из подобных соображений сын — не самая гнилая версия, хотя и самая невероятная.
— Хорошо. Что вы сделали, когда подумали, что дети могут находиться у вас дома?
— Олег поехал сюда, а я осталась у Смелянских.
— Как Олег поехал? Вызвал такси? Городской транспорт ведь уже не ходил.
— Поймал частника. Вызывать по телефону, дозваниваться в диспетчерскую, потом ждать неизвестно сколько… Да вы сами, наверное, знаете. Через полчаса позвонил из дома, сказал, что детей нет. Он хотел вернуться к Смелянским, но Михаил Филиппович посоветовал ему оставаться дома, сидеть здесь и ждать, вдруг ребята объявятся, или придут, или позвонят.
— Михаил Филиппович? — переспросил Гордеев. — Кто это?
— Прасолов Михаил Филиппович, работает в Минторге на какой-то высокой должности. Он очень помогал, ездил со мной на служебной машине к кинотеатру встречать детей, потом велел своему водителю возить Олега и Володю по всей округе. Успокаивал всех, советы давал, в общем, вел себя как настоящий руководитель на поле боя.
— Я понял.
