— Таких пап у вас тут полное здание, и на Житной тоже, — засмеялся Череменин. — Как дозвонишься и договоришься, дай мне знать, ладно?
— Само собой.
Пора ехать домой. Леонид Петрович вдруг почувствовал тяжелую усталость после нескольких дней огромного напряжения. Третья рюмка была, кажется, совсем лишней. Впрочем, какая там рюмка? Обычный стакан…
***"
"Знакомый Виктора Гордеева, работающий в Министерстве культуры, пообещал собрать требуемые сведения за пару дней и слово свое сдержал.
Уже в среду, на следующей неделе, Леонид Петрович получил ответ, и ответ этот жестоко разочаровал. Гастрольные спектакли в интересующие его периоды времени шли только в трех городах из восьми: в Тюмени выступала труппа Пермского театра оперы и балета, в Минске давал спектакли Московский драматический театр имени Станиславского, в Красноярске жители смотрели представления ленинградского цирка. В остальных пяти городах никаких гастролей в нужные даты не проходило.
— Ну, что? — с любопытством спросил Гордеев, когда Леонид Петрович вскрыл заклеенный конверт и пробежал глазами несколько рукописных строчек.
— В цвет? Получилось?
— В молоко, — вздохнул Череменин. — Не попал.
Ни один сыщик не станет расшифровывать свои источники даже перед коллегами-друзьями, это непреложное правило. Поэтому с человеком из Минкульта Гордееву пришлось встречаться самому, чтобы взять конверт с ответом и потом передать Череменину. Конверт он забрал еще утром, но весь день был в бегах и в делах, как, впрочем, и Леонид Петрович, поэтому пересечься им удалось только вечером возле станции метро «Проспект Маркса», на углу улицы Горького, рядом со зданием Госплана.
— Жаль, — огорчился Виктор. — Значит, я подал тебе плохую идею, а ты время потратил.
— Идея замечательная, Витя, просто не сработала в этот раз. Ты же знаешь, как у нас бывает: сто версий проверишь, пока не попадешь в цель. Зато каждая проверенная версия, которая окажется неправильной, уменьшает количество оставшихся и повышает шансы на успех при работе над следующей.
Такая наша сыщицкая математика, — усмехнулся Череменин.
Почти десять вечера, а народу мимо них идет много. Москвичи и гости столицы гуляли или шли из театров, ведь рядом и Большой театр, и Малый, и Ленком, и Театр оперетты, и Театр имени Ермоловой. Все на одном пятачке, не говоря уж о Красной площади и храме Василия Блаженного.
