Одета она была в брючный костюм лососевого цвета, на ногах – белые летние туфли на каблуках, на лице яркий макияж, который в середине дня себе могут позволить только женщины преклонного возраста. Ну или лёгкого поведения.
Но, вообще, на восемьдесят четыре фрау Шмидт никак не выглядела. Она смотрелась весьма бодрой и активной. И судя по её внешнему виду, посещала не только стилиста, но и фитнес-клуб.
– Девочка моя, как ты выросла, – тётя Катя весьма прытко посеменила ко мне.
Я двинулась ей навстречу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
– Ну-ну, что ты, милая, перестань разводить сырость, – она обняла меня, и, хотя для этого пришлось нагнуться, я с радостью прижалась к её груди. – Всё будет хорошо, деточка. Я о тебе позабочусь.
Она похлопала меня по спине и отстранилась.
– Пойдём в дом, Вильгельм занесёт твои вещи.
Внутри было чисто, аккуратно и по-немецки лаконично. Я огляделась. Стильная кожаная мебель, деревянный пол и лестница.Тёмные деревянные балки на белом потолке.
Пахло кожей, деревом и табаком.
Фрау Шмидт по-прежнему курила как паровоз. Когда-то бабушка ругалась, что сигареты сведут подругу в могилу. Но жизнь разрешила иначе.
– Вил, – позвала тётя Катя по-немецки. – Вил, подойди сюда.
Никто не ответил. Тогда она подошла к стоявшему у окна креслу и потрясла за плечо дремавшего в нём человека. Я его сразу и не заметила, так тихо он сидел.
– А?! Что?! Катэрин, что случилось?! –закричал он испуганно.
– София приехала. Занеси в дом её чемоданы! – вдруг также громко заорала тётя Катя.
– Хорошо! Сейчас! – прокричал он в ответ.
Из кресла поднялся высокий худой старик и, слегка согнувшись, пошаркал ко мне. Супруга его сопровождала.
– Познакомься, Вильгельм, это София!
Старик протянул мне сухую жилистую руку, и я вложила в неё свою ладонь. Его пожатие оказалось на удивление крепким.
– Рад, что вы приехали! Катэрин много о вас рассказывала! – проорал он мне в лицо.
– Я тоже очень рада, – сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться, и негромко ответила на ломаном немецком, за который мне было очень стыдно.
– А?! – старик приложил ладонь к уху.
– Пойдём, пойдём, – тётя Катя подхватила меня под локоть и увела на второй этаж, где находилась приготовленная для меня комната.
Сами супруги теперь спали внизу. Вильгельму тяжело было подниматься по лестнице, а жена боялась оставлять его одного. Всё-таки ему уже восемьдесят шесть.
– Он, совсем оглох, мой Вильгельм. Даже когда он в слуховом аппарате, приходится кричать как полоумной.
