К тому же даже эти крохи нужно было зарабатывать. Отец не терпел лености и заставлял старшего сына работать в одном из филиалов своей компании. Причём даже не на руководящей должности.
Кэлтон-младший поднялся по старым, вытертым за долгие годы ступенькам. Офис фрау Шмидт располагался на втором этаже. Он был совсем крохотным – площадью футов в шестьдесят *, не больше. Вдоль стен стояли старые деревянные шкафы с кипами бумаг и папками. У единственного окна стоял стол, также заваленный различными документами. И ни следа компьютера или даже планшета.
Даже телефон у старухи был проводной.
Сплошной антиквариат. И хозяйка, и интерьер.
Когда Адам оказался здесь в первый раз, он усмехнулся явному неумению фрау Шмидт пользоваться современной техникой. И это также было ему на руку – значит, она не догадается записать их разговор на камеру.
Конечно, он ничего предосудительного не сделал. Но, если отец, перенесший тяжелейшую операцию, узнает, как Адам выбирал ему сиделку, точно оставит все деньги приютам для бедных.
Он уже грозился.
Кэлтон-младший постучал в дверь и, дождавшись приглашения, зашёл внутрь офиса.
Старуха сидела за своим древним массивным столом и что-то писала ручкой в блокноте.
Адам почувствовал раздражение. Словно и не она только что пригласила его войти своим прокуренным голосом.
– Добрый день, фрау Шмидт, – поздоровался он по-английски. Разумеется, Адам Кэлтон не собирался вспоминать немецкий язык, который краем уха слышал в колледже.
– А-а, мистер Кэлтон, здравствуйте, – залебезила она с противным акцентом.
– Прошу, проходите, присаживайтесь.
Адам опустился на стул напротив владелицы агентства.
– Вы сегодня один… Надеюсь, ваша подруга мисс Бреннер в добром здравии?
Адам с трудом подавил вспышку раздражения. Эта старуха его бесила. Но она была самой старой и глупой хозяйкой агентства по найму персонала. Поэтому Мередит и выбрала её.
– С мисс Бреннер всё в порядке, – сквозь зубы выдавил он. – Вы подобрали сиделку моему отцу?
– О-о, конечно, мистер Кэлтон.
– Вы учли все мои пожелания?
– Разумеется.
– Расскажите мне о ней, – велел Адам, испытывая ещё большее раздражение от её отсталости и слишком услужливого тона.
– Двадцать четыре года, из России…
– Она русская? – перебил старуху Адам.
– Да, мистер Кэлтон, – улыбнулась фрау Шмидт, показывая прокуренные зубы.
– Надеюсь, она плохо говорит по-английски? – Адам прямо засиял от ещё одного плюса новой сиделки.
– Разумеется, мистер Кэлтон, – кивнула старуха.
