И тут Джон понял, что его так смущало. Её трусики. Почему на ней были трусы, если она занималась сексом с Адамом? Он отчётливо помнил белую полоску меж её разведённых ног. И платье, которое она почему-то не сняла. И туфли.
Джон провёл с ней несколько недель, но не заметил склонности оставлять одежду во время занятий любовью. Напротив, она стремилась скорее избавиться от мешавших чувствовать друг друга тряпок.
В три прыжка Кэлтон оказался рядом с машиной, рывком открыл дверцу. Далтон, уже собиравшийся парковаться, удивлённо поднял на него глаза.
– Найди моего мерзавца-сына и заставь его рассказать, что там на самом деле произошло. Делай с ним, что хочешь, подвесь за ноги, лей на него воду, проверь на детекторе лжи, или как там у вас принято, но добейся, чтобы он всё рассказал. Мне нужна исключительно правда, только стопроцентная истина. Ты понял?"
"– Да, босс, – Далтон продемонстрировал белозубую улыбку и нажал педаль газа.
А Джон поднялся в свой офис, отменил все назначенные встречи и велел Офелии, своей секретарше, не впускать никого, кроме Далтона.
Невозможная догадка захватила его мысли, мешая сосредоточиться на чём-либо, кроме одного вопроса: что если он ошибся?
Нет, он не будет думать об этом сейчас, пока существовала хоть малейшая возможность, что она была с другим.
Она… За эти дни Кэлтон так и не смог назвать её по имени. Даже в своих мыслях. Слишком больно было его произносить.
Джон налил себе коньяка, развернул кресло к окну и смотрел на суетящийся внизу Нью-Йорк с высоты тридцать второго этажа.
Что если счастье для него ещё возможно? Он не хотел надеяться раньше времени, но надежда уже проросла в душе своими корешками и выпустила наружу тонкие, хрупкие ростки.
Джон просидел так почти до вечера. За это время его побеспокоили лишь однажды. Офелия поинтересовалась, заказывать ли мистеру Кэлтону обед. Он, подумав, отказался. Сейчас было не до еды.
Далтон выглядел донельзя… довольным?
Увидев выражение его лица, Джон медленно поднялся из кресла.
Его одновременно наполняла робкая радость и чувство необратимой потери.
Далтон, словно угадав волнение начальника, не стал дожидаться встречных вопросов, а сразу выложил карты на стол.
– Это был хорошо срежиссированный спектакль. Автор сценария – Мередит, режиссёр-постановщик – твой сын, он же в главной роли. Софию выманили запиской якобы от фрау Шмидт. Мередит вытащила из её телефона батарею, чтоб твоя сиделка не смогла позвонить.
