Он усмехнулся, сказал, что я слишком романтизирую Францию, но достал телефон. Спустя несколько минут мы уже ехали на такси прочь из города.
Солнце стояло в зените, осыпая золотистой пыльцой своих лучейвиноградники, ровными рядами расположившиеся по обе стороны от асфальтированной дороги.Почти идеально формы, они занимали всё пространство вокруг, покуда хватало глаз.
А почти у самого горизонта виднелись белоснежные верхушки горных вершин. Ухты! Какие-то два или три часа езды от моря, и уже видны горы. Они тоже были первыми в моей жизни.
Воздух здесь не был таким изнуряюще влажным, как на берегу. Я открыла окно и наслаждалась полуденным зноем и запахом лета.
Джон почти всю дорогу говорил по телефону или писал кому-то сообщения. Я, конечно, старалась не вслушиваться в разговор, но невольно то и дело ловила отдельные фразы. Что-то не ладилось у него на производстве. Кэлтон требовал найти другого исполнителя, а его собеседник настаивал на ком-то, кого не хотел сам Джон.
– Надо было всё-таки возвращаться на «Аурелию», тебе сейчас не до дегустаций, – повинилась я, когда он убрал телефон в карман.
– Глупости, мне как раз не помешает отвлечься, – Джон приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку. В этот момент у него в кармане снова завибрировал телефон.
– Извини, – он отстранился и ответил на звонок.
Я улыбнулась ему и отвернулась к окну. Джон был такой серьёзный, сосредоточенный, отстранённый, далёкий…
Краем зрения я ловила его порывистые движения. Он не злился, не кричал, отдавал распоряжения чётко и внятно.
Но сейчас он был невыносимо далёким. Чужим. Словно с другой планеты. Что, вообще, такая женщина, как я, делает рядом с таким мужчиной, как он? Разве мог он всерьёз увлечься мною? Ну разумеется, нет.Разве что на пару месяцев, пока не закончится его отпуск. Я ведь самая обыкновенная. А он…
Сомнения с новой силой начали одолевать меня, повергая на дно бездны комплексов.
К счастью, мы приехали.
Такси остановилось у широких ворот с узорной кованой решёткой. Калитка была гостеприимно распахнута, приглашая внутрь.
Я открыла дверь машины и вышла наружу.
Табличка на воротах сообщала, что мы прибыли на фамильную винодельню Гаррель, основанную ещё в далёком 1875 году.
– Ух ты! Почти сто пятьдесят лет, – сообщила я подошедшему сзади Джону, но заметила, что он снова хмуро глядит в телефон, набирая очередное сообщение."
"– Может, вернёмся? – коснулась его плеча, отвлекая от телефона.
– Нет-нет, – возразил он. – Иди внутрь, я сейчас догоню.
