Моргнув, я внимательно осмотрела его: вялый, глаза остекленели, а ноги подкашиваются. Я вдруг осознала, что за все это время он не произнес ни слова и даже не попытался бороться с охранниками.
– Чем ты, черт возьми, его накачал? – Тревога клокотала у меня в горле.
– Ну же, Брексли. Я ведь хорошо тебя обучил. Неужели ты думаешь, что я не усыпил бы человека, известного как Легенда? Кого называют Волком? – Иштван подошел ближе к Уорику, рассматривая зверя, похожего на мужчину. В его глазах разгоралась жадность, возбуждение от того, что ему мог дать Уорика.
Что он может создать.
– Пожалуйста… – Я вырывалась из рук охранников, приблизившись к нему лишь на несколько шагов. – Не трогай его.
Иштван резко обернулся ко мне, и на его лице появилось понимание.
– Ты любишь его."
"Я резко втянула в себя воздух, услышав это заявление. Я не ответила. Иштван не имел права лезть в мою душу. Знать о моих чувствах и мыслях. И хотя я пыталась держать эмоции под контролем, знала, что на моем лице все написано.
Любовь. Такое короткое слово. Шесть букв не могли вместить все то, что я чувствовала к Уорику. То, что было между нами. Время и пространство не могли удержать нас. Мы были связаны друг с другом.
Мы истекали кровью в постели. Любили в битве.
Мы бросили вызов природе и ускользнули от смерти.
Любовь была ничтожна по сравнению с тем, что я чувствовала, чем готова была пожертвовать ради него.
– Используй меня вместо него. – Слова сорвались с моих губ. – Возьми мою кровь.
Испытай на Кейдене или на ком-то другом. Только не впутывай его в это.
Мысль о том, что Иштван выкачает его сущность, заберет все, чем Уорик является, – ту частицу меня внутри него, ту связь, которую мы разделяли друг с другом. Это худшее, что могло случиться. Я бы предпочла, чтобы с меня содрали заживо кожу, чем ощущать, как Уорика разрывают на куски, как связь между нами рвется навсегда.
– Я заберу все – у вас обоих, – сказал он насмешливо и жестоко.
Его слова ударили меня в грудь, и мне стало тяжело дышать.
Он лишит Уорика его сущности и крови. Гнев обжег мои вены, скрепляя и собирая мои разбитые осколки.
– Не. Смей. Трогать. Его.
На щеках Иштвана заалел румянец, когда он подошел ко мне, остановившись всего в дюйме.
– У тебя хватает наглости указывать мне, что делать? – Его скулы напряглись. – Я возьму то, что хочу и когда захочу. – Он отступил, повернувшись к Уорику.
«Хочешь поспорить?» – услышала я голос внутри себя.
