И с гордостью носил их, чтобы запугивать и заставлять людей верить в его безупречность.
Иштван был прав. Он многому меня научил. Как влиять на восприятие людей и менять его в нужную сторону. Использовать пропаганду."
"Большинство легко поддаются влиянию и даже не подозревают об этом, мгновенно подчиняясь и позволяя взять над собой верх. Позволяя вам контролировать их жизни, их сознание, благодаря мнимой уверенности в том, что вы знаете больше и сможете «спасти».
Все это иллюзия, ложь и театр.
– Проницательна. Находчива.
Сильна. Если бы ты только родилась моим сыном. – Он смотрел на меня снизу верх. – Какой бы из тебя вышел генерал.
– Ты говоришь так, будто желаешь этого. Как будто я хочу этого. – Я насмешливо усмехнулась. – Мужчины считают себя величайшими созданиями, достигшими наивысшего уровня. Самыми сильными и могущественными. Со всеми этими блестящими побрякушками, которые вешают себе на надутую грудь. В то время как эти вещи лишь ограничивают меня.
«Ты даже не представляешь, на что я способна».
Я уставилась на него. Черт, да я и сама не знала, на что способна.
Иштван выпрямился и гордо вздернул подбородок.
– Посмотрим, моя дорогая. – Уголки его губ приподнялись. – Хорошо, что я перенес Игры на сегодняшний вечер.
Тошнота подкатила к горлу. Сегодня?
В голове застучало, и я вдруг задумалась, как он смог добраться сюда так быстро, когда их вызвали из-за нашего восстания. Штаб вооруженных сил людей находился в сорока пяти минутах отсюда. Это казалось невозможным, если только они не собирались приехать специально.
Но если так, зачем ему столько солдат?
– Вы увидите, ты и твои повстанцы, что случается с теми, кто выступает против меня. – Он пригнулся ко мне. – Покажи мне, как далеко ты можешь зайти, Брексли. Как далеко ты готова зайти, чтобы выжить.
Глава 8
Огонь потрескивал и вырывался из ямы, дразня и заманивая нас. Энергия трещала и отскакивала от стен. Огни освещали арену, сцену. Места на сегодняшнее представление медленно заполнялись.
«Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры».
Слова Шекспира возникли в голове как нельзя кстати. Но именно такими мы и были для Иштвана. Шахматными фигурами и второстепенными актерами. Игроками при жизни, развлечением в смерти.
Я перевела взгляд на Рози, думая, что она не так себе представляла последнее выступление. Она стояла на несколько мест ниже от меня, ее глаза остекленели, а рана на голове по-прежнему кровоточила. Она с трудом держалась на ногах, но хотя бы была жива.
Пока что.
