И только приглушенные голоса охранников и звуки столовых приборов разносились в воздухе, чтобы приглушить мой шепот.
– Как ты сюда попал? – спросила я сквозь зубы.
– Я мог бы спросить тебя о том же, – пробормотал он в ответ. Быстро осознав опасность, Трекер старался говорить едва ли громче шепота.
– Мы думали, что ты мертв.
– Да, я тоже так думал, пока не очнулся пару дней назад. Был в коме.
Мы медленно продвигались вперед.
– Где ты был?
– В рядах вооруженных сил людей. Думаю, они нашли меня той ночью и поняли, что я жив.
Трекер огляделся вокруг, проверяя, нет ли поблизости охранников.
Я не понимала, зачем его оставили в живых. Он предал их, даже несмотря на то, что был человеком.
– Пуля должна была убить меня. Я не должен вставать на ноги и двигаться так скоро. – Трекер пригнулся ко мне. – И самое странное даже не то, что мне снилось, будто я нахожусь в резервуаре с водой, а то, что я вышел из комы. Никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.
Ужас охватил меня. Теперь я поняла, почему он выжил.
Конечно, Иштван использовал его для научных экспериментов. Идеальный образец для опытов. А если бы он умер, Иштван бы ничего не потерял.
Был ли Трекер одним из тех, кого я видела в резервуаре той ночью? Была ли у него теперь сила фейри?
Я просканировала его взглядом: он выглядел так же, как и тогда, когда качал мышцы в тренировочном зале – здоровым, подтянутым, молодым и мужественным.
Так не должно быть, учитывая, что он был на волосок от смерти и долго пролежал в коме.
Я прикусила губу. Сейчас не время вдаваться в подробности, но мне надо было узнать больше. Все, что он мог вспомнить.
– Мне очень жаль. Если бы мы знали… – «Мы бы не оставили тебя умирать».
Он пожал плечами и отвернулся от меня.
– Во время приемов пищи держись меня, а на фабрике – Лукаса.
– Лукас? – Трекер резко повернул голову ко мне. – Он здесь?
– И Кек тоже. – Я кивнула в их сторону.
Они оба уставились на Трекера, даже не моргая. В их взглядах читались недоумение и одни вопросы.
– Ого, вся банда в сборе. – Он дернул подбородком, словно они вчера виделись. – Ну, почти.
– Я сожалею об Аве.
– Да, и я. – Он стиснул зубы. Трекер никогда не был эмоциональным и держал все внутри. Если он очнулся всего несколько дней назад, то боль, вероятно, еще была свежа.
Нам вручили водянистую похлебку, и у нас больше не было возможности поговорить. Трекер стал неожиданной помехой, но он мог оказаться тем самым фрагментом, которого нам не хватало.
