Смотри, когда я двигаюсь, змея подпрыгивает и извивается.
Я застонала и сильнее надавила пальцами на веки, пока Опи прыгал на моей ноге, показывая, что он имел в виду.
– Не особо пугающе, конечно, и определенно не то, что я хотела видеть с утра.
Писк!
Опи закатил глаза.
– Хватит переводить стрелки на меня. Это ты хотела увидеть его.
– Кого?
– Красавчика с волшебными грибами.
– Эша? – Я быстро села, отчего Опи споткнулся.
– Да. – Опи встал на мое бедро и вскинул руки вверх. – Позволь предупредить: несмотря на звуки, которые он издает перед пробуждением, ему не нравится, когда лижут пальцы на руках и ногах или уши.
– И зачем вы их облизывали?
– Это не я. Она! – Опи указал на Битзи.
Писк, писк! Битзи показала Опи средние пальцы.
– Оставьте Эша в покое, – усмехнулась я.
– Это был не я!
Пи-и-и-и-ск!
– Да и вообще, мы здесь ни при чем. Я просто решил сделать тебе, что такое ему, скорее всего, не нравится.
Писк!
– Точно, он даже особо не возражал, когда спал. – Опи кивнул, соглашаясь с Битзи.
– Но опять-таки, я просто предполагаю, лично ничего не проверял. Так, мыслишка пролетела.
– Что вы там делали?
– О, да просто так. – Опи и Битзи невинно подмигнули мне.
Они, вероятно, надеялись, что у Эша припасено немного магических грибов. Мне хотелось верить, что он тоже им небезразличен. Что они приглядывали за нашей извращенной сумасшедшей семейкой.
– Он в порядке?
– Его словарный запас под большим вопросом. А как он называл Битзи! Вау. – Опи оглянулся через плечо и покачал головой.
Писк-писк. Писк, писк-писк! Писк! Средние пальцы мелькали в воздухе. Битзи пищала так, будто выплевывала разные ругательства.
Глаза Опи расширились.
– Видишь? Ей нельзя слышать такие вещи, она слишком впечатлительна в свои года.
Я фыркнула. Битзи было, вероятно, несколько десятков столетий.
– Но да, Блонди в порядке. Прежде чем он грубо велел нам пойти в теплое местечко, спросил, в порядке ли ты и тот большой мужчина. А где, кстати, этот ходячий гранатомет?
Мои плечи опустились, и мысли устремились к Уорику.
Я по-прежнему чувствовала его присутствие внутри себя и жаждала большего. Несколько раз я пыталась дотянуться до него, но он не пускал меня, словно не хотел, чтобы я видела его страданий. В тот момент, когда он терял над собой контроль, я пробивалась сквозь его барьеры, принимая на себя агонию, заглушая ее настолько, чтобы не дать ему развалиться на части."
"Так нам удавалось справляться раньше.
