Он встал передо мной, зажимая меня между их телами, прежде чем вонзиться в мою киску, чувствуясь таким же реальным, как и мужчина позади.
Я даже не могла даже кричать. Мои нервы были взвинчены и напряжены до предела, настолько глубоко он заполнял меня. Я почти чувствовала, как они трутся друг о друга, пронзая меня до самых костей. Крик сорвался с моих губ, и мое тело обмякло. Оба Уорика прижимали меня к себе, пока наши тела двигались и извивались в едином темпе.
От наслаждения.
Боли.
Уорик ускорил толчки, рукой обхватывая мою шею, сжимая ее до тех пор, пока за веками не заплясали искры.
Закричав, я почувствовала, что взорвусь в любую секунду. Тень Уорвика сдвинулась и приникла ртом к моим складочкам, даря мне оргазм такой силы, что у меня помутилось зрение.
Лампы замерцали, и некоторые из них взорвались, осыпая осколки с потолка. Раскат грома сотряс стены, а по задымленному, подземному помещению пронесся ветерок, разгоняя густые клубы дурмана. Громкие стоны эхом разнеслись по комнате в унисон с нами, и энергия от одновременной разрядки только усилила нашу силу.
Уорик зарычал, и его горячая сперма выстрелила глубоко внутри меня таким мощным потоком, что потекла по бедрам. Наши груди вздымались в такт дыханию друг друга, а мышцы дрожали от напряжения. Прошло несколько мгновений, прежде чем мы, застыв в непреодолимом экстазе, смогли дышать.
– Святое дерьмо, принцесса… это было… черт, – задыхаясь, произнес Уорик мне в шею. – Мне нравится трахать тебя своим членом и одновременно чувствовать твой вкус на языке.
Ни одного слова не сорвалось с моих губ. Ни одной мысли не возникло в голове. И только кровь бешено носилась по венам, жар распалял кожу, а тело неистово дрожало. Я чувствовала, как наступает ломка. Потребность в большем. Моя зависимость от него.
Уорик медленно вышел, и его член скользнул по моей ноге.
Он повернул меня за подбородок к себе и пылко поцеловал. Опустив меня на кровать, Уорик подхватил мое дрожащее тело и прижал меня к себе, положив голову на свое крепкое плечо.
– Как там твоя головная боль? – Он говорил таким самодовольным и самоуверенным тоном, что я несдержанно фыркнула. Хотя он имел на это полное право, учитывая, что наши раны почти затянулись. Я нигде не чувствовала боли, только абсолютное удовлетворение, в котором плавились мои мышцы.
Гул голосов и шум начали просачиваться сквозь дымку наслаждения, заставляя меня внимательно следить за людьми и фейри вокруг нас.
