– Я не могу сейчас избавить тебя от боли сейчас. – И вернул мне фляжку. – Так что пей, пока не перестанешь чувствовать свои ноги.
Я жадно опрокинула в себя фляжку, вливая обжигающую жидкость в горло, проглотив все до капли.
– Эй, эй! Это ведь не вода, девочка. Это дерьмо трудно достать, и оно ни хрена ни дешевое, – зарычал Гавел, отбирая бутылку.
Грудь и горло горели, комната кружилась перед глазами, а их голоса звучали будто издалека.
– Не позволяй ей кричать. Я не могу допустить, чтобы кто-то ее услышал.
– Гавел зажал щипцы между пальцами. – Вот. – Он протянул Уорику предмет.
– Ковач?
Я моргнула, глядя на Уорика и покачиваясь от алкоголя и потери крови.
– Прикуси. – Он поднес что-то кожистое к моим губам как раз в тот момент, когда Гавел воткнул щипцы в мое плечо.
Мой рот распахнулся в гортанном крике, и Уорик засунул кожаный ремешок мне в рот.
– Кусай так, будто хочешь разорвать меня, принцесса, – выдохнул он мне в ухо. – И сосредоточься на мне."
"Я стиснула в зубах ремень и посмотрела на Уорика, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
Крики клокотали в моей груди и когтями впивались в горло, но я не отводила взгляд от Уорика. Его пронзительные глаза удерживали меня в ловушке, пока боль разрывала мое тело.
Гавел снова вонзил в меня щипцы, и мой организм достиг своего предела: измученный, истерзанный и лишившийся за несколько дней стольких запасов крови, он сдался и утянул меня во тьму.
* * *– Могу я спросить? – заговорил глубокий мужской голос, возвращая меня в сознание.
– Никаких вопросов, ты же знаешь. – Тенор Уорика пронесся через меня, окончательно выдергивая из мирной дремы.
– Ты заявляешься сюда спустя годы… с ней, – продолжал Гавел. – Я знаю, кто она, Фаркас. Она в каждой газете Леопольда. – Пауза. – Какого хрена ты делаешь?
– Ты не понимаешь, – хмыкнул Уорик.
Мои ресницы затрепетали. Я все еще лежала на разделочном столе, хотя теперь на меня была накинута ткань, прикрывающая меня, а раны были зашиты. Однако голова ныла сильнее, чем раны.
Алкоголь по-прежнему курсировал по венам, эхом отдаваясь в голову. Я вздрогнула, и от этого мимолетного движения все мышцы в моем теле запротестовали. Как бы сильно мне не хотелось закрыть глаза и вновь отключиться от боли, присутствие Уорика не позволяло мне так поступить.
От этого мужчины захватывало дух. Сейчас на нем были только брюки, обнажая покрытую татуировками, шрамами и мускулами грудь, а рука забинтована.
Гавел усмехнулся.
