Иначе я бы находился сейчас в обществе дюжины женщин, позволяя им трахать мне мозг, вместо того чтобы позволять Иштвану пытать и проводить надо мной чертовы опыты.
– Вперед! Уверена, могучая Легенда сможет сорвать петли с дверей и выйти на волю. – Я махнула в сторону дверей. – Я бы не посмела пытаться оторвать тебя от твоего алчущего гарема.
– Моего гарема? Забавно слышать это от тебя, – насмехался он. – Это у тебя гребаный гарем, принцесса. Сколько у тебя там мужиков?
– Ревнуешь? – усмехнулась я. Когда он шагнул ко мне, я отступила назад, врезавшись спиной в стену.
Его ботинки врезались в носки моих, и Уорик навис надо мной, глядя с обжигающей яростью.
– Нет. – Он сжал мои щеки двумя пальцами, наклонился ближе и прорычал мне в ухо: – Потому что я знаю, кому принадлежит твоя киска."
"От его слов у меня перехватило дыхание. Мое тело отреагировало так, будто он владел и остальной частью меня. Соски затвердели, кожа покраснела от нужды, а мое естество пульсировало. С какой легкостью он заставил меня томиться желанием.
Как послушный щенок. На поводке. Он тянул, а я бежала.
– Хватит. – Уорик взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Злишься на мир – вымещай злобу на мне. Больно? Ударь меня. Хочешь кричать и плакать? Я пройду через это вместе с тобой. Возьму все, что дашь ты мне, принцесса. – Он прижался ближе, давая мне почувствовать очертания его твердости, которая, как я знала, все еще не могла сравниться с реальной. – Но не смей говорить, что мне плевать. Я вижу все твои бредни насквозь.
Между нами нет стен. Мы покончили с этим. – Он скользнул рукой по моей челюсти, погладил по затылку. – Хотя мы можем и дальше сражаться как черти в постели, да и не только там. – Он дернул мою голову назад, заставляя меня открыть рот, и его губы с жадностью обрушились на мои. Он ощущался гораздо более твердым, чем я ожидала.
Пламя опалило мою кожу, сжигая заживо. Его язык исследовал, посасывал и кружил вокруг моего, срывая с моих губ стоны. С каждым новым поцелуем, укусом, натиском призрачный Уорик становился все четче.
Он проникал в меня, проникал в самую душу, заставляя меня задыхаться, пока я дрожала от сильных ощущений.
– О боги, – простонала я, предчувствуя подступающий оргазм от одного лишь поцелуя.
– Меня называли и хуже. – Уорик провел губами по моей шее, стянул через голову тюремную робу и спортивный лифчик, отбросив их на пол, и накрыл ртом мою грудь, щелкнув языком по соску.
– Уорик… – Я выгнула спину дугой.
