— Тогда почему она не в моей тюрьме при дворце?
— Она исчезла, ваша светлость. Испарилась еще до того, как я узнал о ее причастности.
— Рад, что ты не влюбился снова в подозреваемую.
Оуэну захотелось придушить Торсби его канцлерской цепью.
— Я бы хотел заметить, что смерти юноши — и ран Джаспера — можно было избежать, если бы вы с самого начала согласились оказать покровительство Джасперу. Но, насколько я помню, вы посчитали, что судьба мальчика не имеет большого значения.
Торсби закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
— Было бы лучше, если бы ты придерживался одних фактов и приберег свои эмоции.
— Вы так легко сбрасываете со счетов жизнь юноши?
Торсби вздохнул.
— Я не нуждаюсь, чтобы кто-то подсчитывал за меня мои грехи. В последнее время я только о них и думаю, отчего лишился покоя. Сплю мало, ем без аппетита. Не знаю даже, успеют ли вовремя достроить придел Святой Марии. Ты доволен, Арчер? Тебя радует, что я страдаю так, как заставлял страдать других?
— Значит, вы все-таки больны.
— Возможно.
— В таком случае буду краток. Я наконец связался с Мартином Уэрдиром.
— Превосходно.
— Он полагает, что убийства — результат проклятия, наложенного на него Аланом из Олдборо за то, что Мартин выдал его короне. Алан поклялся, что отрубит Уэрдиру руку, как вору. По мнению Уэрдира, Алан мог решить, что Ридли и Краунс тоже связаны с этим делом. Поэтому следующей и, возможно, последней жертвой будет Уэрдир.
— Что он собой представляет, этот Уэрдир?
— Он поведал мне целую историю о предательстве.
Мошенник, к тому же не полностью раскаявшийся, как мне кажется.
— А эта Кейт Купер режет глотки и отрубает руки?
— Она единственная из оставшихся в живых родственников Алана. Видимо, орудует на пару с каким-то мужчиной или даже с целой группой мужчин. Есть вероятность, что действует другая семья, пользующаяся сейчас благосклонностью при дворе и стремящаяся уничтожить всех своих очернителей. Миссис Купер исчезла, поэтому я не могу ее допросить. Уэрдир сегодня же отправляется в Олдборо, чтобы разузнать, кому предназначалось поместье, которое теперь отошло к казне.
— Ты говорил о каком-то всесильном семействе… как их фамилия?
— Этого Уэрдир не раскрыл. Якобы слишком опасно для нас.
— Хм. Вероятно, надеется вытянуть из меня деньги. А что насчет здоровья Ридли? Жалоб на желудок, потери веса?
Оуэн заранее заготовил такой ответ, чтобы не подставлять Сесилию Ридли. И Оуэн, и Люси считали, что муки совести были достаточным для этой женщины наказанием.
