— А вы?
— Я ни разу не видел никого из его домочадцев, как уже говорил, поэтому не представляю, какие у него могли быть враги среди родственников.
Оуэн кивнул.
— Итак, вы предупредили Ридли, вернулись в Йорк и остались в городе. Не очень разумно."
"— Когда я уехал из Риддлторпа, то узнал, что Джаспер де Мелтон остался без крова, бродит по улицам. В ночь перед праздником Тела Христова мы с Уиллом пообедали вместе, а затем прошлись до места, где собирались актерские фургоны. Он тогда с гордостью указал мне на Джаспера и сказал, что надеется стать для него отцом.
Мальчику как раз показывали, как пользоваться масленкой, поэтому меня не представили, но я сразу увидел, что это живой, смышленый ребенок. Я порадовался за Уилла. Он был чувствительный человек. Без жены ему жилось несладко, а я знал, хотя пока не сказал ему, что Гилберт вернулся домой навсегда. Значит, он теперь лишится Сесилии Ридли.
— Выходит, вы знали об их привязанности, — сказала Люси.
— Знал.
Оуэн сложил руки.
— Что еще вы можете нам рассказать?
Мартин пожал плечами.
— Очень немного. Я старался присматривать за Джаспером, показывал ему места, где можно раздобыть еды. Он один вроде бы неплохо справлялся. Потом я уехал ненадолго. — Мартин сделал глоток вина, взгляд его стал грустным. — Помню, моей первой мыслью, после того как я услышал об убийстве Уилла, было, что это Гилберт его убил, а руку отсек за то, что Уилл украл у него Сесилию. Не то чтобы я действительно верил, будто Гилберт на такое способен, просто Уилл не имел совершенно никакого отношения к нашим тайным делам.
— Мартин отставил чашку, потер глаза. — Мое подозрение сразу улетучилось. Слишком ужасным было преступление. А любой, кто знал Уилла, не мог не заметить, какой это был мягкий человек. Он бы никогда не внушил такую ненависть своему другу.
Оуэн подавил зевок. Час был поздний.
— Складывается такое впечатление, что Уилла Краунса любили все, кто его знал.
Мартин кивнул.
— А что вы имели в виду под «тайными делами»? — поинтересовалась Люси.
— Мы с Гилбертом иногда пускались в авантюры.
— И однажды это дело коснулось семейства, пользующегося благосклонностью при дворе?
— Это была в основном моя недальновидность. Моя жадность. Позже Гилберт споткнулся на этом. Но Краунс ничего не знал.
— О каком семействе идет речь? — спросила Люси.
— Вам безопаснее не знать этого.
Люси выгнула бровь.
— События повернулись так, что мы уже сейчас в опасности.
— Я пока не стану называть их имен.
