Торсби проникся сочувствием к королеве. Он всегда восхищался этой женщиной. Она была верной подругой Эдуарда, его вдохновительницей, воплощением всех добродетелей, которых не хватало королю. Филиппа понимала, какой хотят видеть свою королеву ее подданные, и соответствовала их желаниям, за это народ ее и любил. Эдуард мог вспылить, впасть в гнев в любую секунду, а Филиппа реагировала умом, а не сердцем. Эдуард затаивал злобу, Филиппа старалась прощать.
Она родила Эдуарду двенадцать детей; хотя некоторые умерли еще во младенчестве, многие выжили, обеспечивая преемственность власти и заручаясь всесильными союзниками посредством тщательно продуманных браков. У Торсби было такое чувство, будто он знал королеву Филиппу всю свою жизнь, во всяком случае всю свою жизнь при дворе. Она всегда встречала его с искренней радостью, а ее дары отличались скорее продуманностью, нежели пышностью.
В этот день королева приняла его не одна. Возле окна сидела и шила Элис Перрерс. На ней было платье из светло-коричневого шелка под цвет глаз. У ног стояла люлька с младенцем. Значит, новорожденный все еще был при дворе. Торсби предполагал, что сразу после рождения ребенка отошлют кормилице, хорошо ей за это заплатив.
Королева Филиппа жестом пригласила Торсби сесть рядом.
— Рада, что вы приехали. Я слышала, началось строительство придела Святой Марии.
Надеюсь, оно продвигается хорошо?
— Бог даровал мне искусных и расторопных каменщиков. Надеюсь, однажды вы сможете приехать и убедиться, насколько мы продвинулись в работе с тех пор, как в соборе прозвучала ваша свадебная месса.
Королева Филиппа покачала головой; в глазах ее читалась печаль.
— Не думаю, мой добрый друг, что Богу угодно, чтобы я вновь совершила это путешествие.
Какие храбрые и какие печальные слова.
Торсби не стал тратить время на вежливые фразы. Пустые заверения были бессмысленны с такой женщиной, как королева. В целом это был тягостный визит, и когда Торсби уходил от Филиппы, то пребывал в самом хмуром расположении духа. Хорошо, что хотя бы Элис Перрерс с ним не заговорила, а то он не смог бы оставаться вежливым.
Надо же так выставлять напоказ своего выродка.
