По крайней мере, она давала им возможность хоть как-то торговать.
— Но к этому времени многие уже не доверяли королю. По правде говоря, согласились только те, у кого было достаточно денег и могущества, чтобы изменить положение вещей в свою пользу. Мелкие же торговцы надеялись продолжать дело, припрятав свои грузы с помощью… неофициальных судовладельцев.
— Пиратов, что ли?
Торсби закивал.
— Крупные торговцы тоже скрывали грузы. Кое-что на палубе, кое-что в трюме. Поэтому король и был разочарован результатом. Грузы шли медленно, выручка была никудышной.
Он приказал конфисковать ту малую часть груза, что официально прибыла в таможню, около двенадцати тысяч мешков, и выставить на продажу. Торговцы вместо шерсти получили долговые обязательства, которые они могли либо погасить непосредственно в казначействе, либо использовать в дальнейшем для беспошлинной переправки шерсти. Но в казне денег было мало, поэтому выплата оставалась маловероятной. И разумеется, торговцы давно нашли другой способ перепродать шерсть без пошлины.
План короля бесславно провалился, доходы от шерсти приостановились.
— Что же, торговцы изменили короне?
— Если быть справедливым, у них были на то причины.
— Но он ведь их король.
Торсби улыбнулся собеседнику.
— А ты не полностью растерял свое простодушие, Арчер, я этому рад.
— У вас есть одна способность — заставлять меня чувствовать себя дураком. За все годы службы…"
"— Годы службы, — печально повторил Торсби и покачал головой. — Я снова отвлекся. Король был разочарован.
Тем не менее, вопреки здравому смыслу, он не отступил от своего плана и на следующий год. Был издан приказ конфисковать еще двадцать тысяч мешков, а производители получили королевские долговые обязательства с обещанием выплат из налоговых поступлений. Шерсти собрали еще меньше. Все больше и больше мешков прятали по закромам, затем потихоньку перевозили за море и продавали. Официально производство пошло на убыль в те годы, но оно не могло быть настолько низким, как это фиксировала таможня. Во Фландрии торговля шла вовсю.
Подозреваю, разногласия Голдбеттера с короной имели отношение как раз к этой деятельности.
— Я даже не представлял, что финансовые дела могут быть такими запутанными.
Торсби вздохнул.
— Это один из самых сложных аспектов деятельности правительства.
— Почему вы как лорд-канцлер допускаете такую нечестность?
— Воров, обладающих таким статусом, трудно поймать за руку, Арчер, да к тому же это обошлось бы нам слишком дорого.
Оуэн потер щеку.
