Официантка принесла их заказ – кофе со льдом в высоком бокале и кофе Ричера в пластмассовом кувшине. Когда она ставила бокал перед Кармен, часть его содержимого выплеснулась на стол. Она подтолкнула к Ричеру пустую фарфоровую кружку, положила посреди стола чек лицевой стороной вниз и, не произнеся ни единого слова, ушла.
– Вы должны понимать, что когда-то я любила Слупа, – сказала Кармен.
Ричер промолчал, и она посмотрела ему в глаза.
– Вы не любите, когда вам говорят подобные вещи? – спросила она.
Ричер покачал головой, хотя действительно чувствовал себя немного неловко.
Одинокие бродяги далеко не всегда готовы с радостью выслушивать признания совершенно незнакомых им людей.
– Вы сказали, чтобы я начала с самого начала, – сказала она.
– Да, сказал, – не стал спорить Ричер.
– Хорошо, пусть будет с самого начала. Когда-то я его любила. Я хочу, чтобы вы это понимали. А еще, что это было совсем не трудно – полюбить его. Высокий, крупный, красивый, он много улыбался, держался легко и непринужденно, я никогда не видела его напряженным.
Мы учились и были молоды. Лос-Анджелес такое особенное место, где все кажется возможным и ничто не имеет особого значения.
Она взяла соломку из коробки, стоящей на столе, и вынула ее из упаковки.
– А еще вам необходимо знать, откуда я родом, – продолжала она. – По правде говоря, мой случай нельзя назвать стандартным. Я не была простой мексиканской девушкой, которую волновало, как к ней отнесется белая семья. Меня беспокоило, примет ли моя семья парня гринго.
Ужасно беспокоило. Нам принадлежит тысяча акров земли в долине Напа.[7] Мне кажется, мы там жили всегда и всегда были самыми богатыми из всех, кого я знала. И самыми образованными. Искусство, история, музыка. Мы делали пожертвования музеям. На нас работали белые люди. Поэтому я страшно переживала, что скажут мои родные, когда я объявлю им, что хочу выйти замуж за белого парня.
Ричер сделал глоток кофе. Он был несвежим и подогретым, но Ричер решил, что сойдет и так.
– И что они сказали? – спросил он.
– Пришли в ярость. Я считала, что они ведут себя глупо. Теперь понимаю, что они были правы.
– Так что же произошло?
Кармен некоторое время потягивала кофе через соломинку, потом взяла салфетку и промокнула губы. На салфетке остался красный след помады.
– Ну, я забеременела, – сказала она. – И разумеется, все стало в миллион раз хуже. Мои родители очень набожные люди, которые страстно придерживаются традиций, и они просто вычеркнули меня из своей жизни.
