Я слышал о падениях с лошади, когда они случались. Их было не так уж и много, и все они выглядели настоящими. Конечно, мы запросим ее медицинские карты, но я бы не стал всерьез рассчитывать, что они внесут какие-то сомнения в умы присяжных.
– Вы же сами сказали, что насилие может носить скрытый характер.
– Но не настолько скрытый. Я окружной прокурор, Ричер. Я очень многое повидал. Такое возможно с супружеской парой, живущей в трейлере. Но Слуп и Кармен жили в семье, они каждый день встречались с друзьями.
И до того момента, как вы рассказали эту историю Элис Аарон, никто в Техасе не слышал никаких разговоров о возможном насилии. Ни я, ни Ал, ни другие люди. Вы понимаете, о чем я говорю? Вы единственный человек, который это слышал. Но если вы начнете давать показания, ее процесс будет завершен еще до того, как он начнется, поскольку из остальных ваших показаний будет следовать, что Кармен патологическая лгунья. К примеру, говорила ли она, что донесла на Слупа в налоговую инспекцию?
– Да, говорила.
Кармен сказала, что звонила туда. В какой-то особый отдел.
Уокер тряхнул головой.
– Слупа поймали, когда изучали банковские документы. Это получилось совершенно случайно, когда проводили аудит другой фирмы. Она ровным счетом ничего об этом не знала. А я знаю совершенно точно, поскольку Слуп сразу же обратился к Алу Юджину, а тот пришел ко мне за советом. Я видел обвинительный акт. Черным по белому. Кармен лгунья, Ричер, все предельно просто. Или, наоборот, гораздо сложнее.
Может быть, за этим стоят какие-то другие причины.
Ричер долго молчал.
– Возможно, она лгунья, – наконец заговорил он. – Но избивают и лгуний, и самых разных людей. И побои могут быть скрытыми. Вы не можете знать, что Слуп не бил Кармен.
Уокер кивнул.
– Согласен. Я не знаю. Но я готов поставить на кон свою жизнь – он не бил Кармен.
– Однако меня она убедила.
– Вероятно, она и себя убедила. Она живет в мире фантазий. Я ее знаю, Ричер. Она лгунья. И она виновна в убийстве первой степени.
– Тогда о чем мы сейчас говорим?
Уокер помолчал.
– Могу я вам верить? – спросил он.
– А это имеет значение? – отозвался Ричер.
Уокер долго ничего не говорил и с минуту смотрел в стену. Прошла еще минута. И еще. Тишину нарушал лишь шум кондиционера."
"– Да, имеет, и немалое, – заговорил Уокер. – Для Кармен и для меня. Сейчас вы все понимаете неправильно. Я вовсе не разгневанный друг, пытающийся защитить репутацию близкого мне человека.
