Сходи к Дариге, распорядись чтобы наш обед подали в мою комнату.
— Но женщине запрещено заходить в комнату мужчин? — удивленно спросила Лия.
— У тебя от страхов мозги усохли, зверушка? Дарига и Криста — иностранные слуги, им можно. Это тебе нельзя.
— А почему? Тетя Дилара мне объясняла…
— Пф, я готов придушить маму собственными руками! Когда женщина входит в комнату к мужчине, она заявляет прямым текстом, что хочет с ним переспать. Это приравнивается к измене. Теперь ясно? Спать ты можешь только со мной.
Иди на кухню, а потом я жду тебя в своей комнате.
Элан посторонился, а Лия поспешила удалиться на безопасное расстояние. Кухня — место, где может находится любой. Там он ее точно не тронет, даже если она задержится ненадолго.
19
Элан видел, что жена задержалась на кухне, и прекрасно понимал, почему. Злиться на нее за это не хотелось: девушка и так слишком напугана. Сейчас мужчина сам себе удивлялся. Он пожалел ее в очередной раз. «Возможно, это от того, что я всегда предпочитал крепких сложением и рослых девиц, а она такая маленькая… Как ее защитить от собственных демонов, бушующих в крови, я не знаю.
Сейчас я сдерживаюсь, но всему есть предел, и демоны начнут потихоньку выходить наружу», — думал он, сидя на кровати.
Наконец-то в дверь постучали. Он разрешил войти, и девушка с опаской шагнула в комнату.
Лия пересекла порог комнаты мужа. Обстановка здесь отличалась от ее комнаты тем, что был добавлен письменный стол, кресло с высокой спинкой и пара стульев.
Муж сидел на кровати и пристально смотрел на нее.
— Можно не стучать. Я твой муж, в моей комнате не может происходить ничего такого, что тебе не следует знать, — улыбнулся он.
— А если ты переодеваешься? — Лия удивилась этой улыбке.
— Серьезно? Думаешь, меня может смутить, что ты увидишь меня голым? Мне не десять лет, девочка. Не стой на пороге, проходи. Сядь рядом.
Лия с опаской посмотрела на кровать и села с другого края.
— Встань! — скомандовал он тут же.
Лия подскочила, будто села на раскаленную сковороду.
— Тебе непонятно слово «рядом»?! Подойди и сядь рядом!
— А почему бы не добавить «к ноге», словно собачонке! — взвилась она, сама не соображая, что делает.
Он тут же подскочил к ней и схватил за горло, слегка приподнимая над полом.
— Ты будешь белочкой, мышкой, птичкой — всем, чем я захочу, зверушка!
— процедил он сквозь зубы.
— Отпустите, вы меня задушите, — умоляюще проскулила она, и из глаз брызнули слезы.
