Никакого макияжа, украшений и прочего. Разрешались простенькие серьги тем, у кого проколоты уши. Строгая прическа — пучок волос, заколотый шпильками на макушке, иногда коса или хвост. Не дай бог тебя учительница с распущенными волосами увидит. Короткие стрижки и вовсе не допускаются.
Все должно быть идеально. Застеленная кровать, выстиранная и отглаженная одежда, чистая комната. Даже во дворе идеально подстриженный газон. А плющ, увивающий старинное здание учебного корпуса, кажется, растет по строго заданной траектории.
Из «места заточения» не выпускают. Не положено. Но все равно два раза в месяц заставляют сдавать тест на наркотики. Зато если простудился, ходишь на занятия, пока в обморок от температуры не упадешь. Вот тогда посчитают, что ты болен. А до этого времени, будь добр, сиди и занимайся. А потом еще корячься на дополнительных занятиях. День расписан по часам: еда, уроки, занятия спортом, танцами, вышивкой, рисованием. Потом еще домашнее задание. Все сделано для того, чтобы дети не маялись дурью.
Первый год было тяжело. Лия ревела в подушку по ночам. Хотелось домой. Еще и старшие девочки устраивали что-то типа дедовщины.
На летние каникулы прилетел отец и отвез к маме. Дочка просила его забрать из этой школы. Нет, даже умоляла. Но он был непреклонен. Оказалось, отец хотел забрать ее на Апьхайхор, откуда он родом, но мать не дала разрешения. Сказала, чтобы в Англии училась. Престиж и все такое.
Лия приехала домой в надежде уговорить маму забрать из этой школы. Но как оказалось, дома она вовсе не нужна.
Вернее, нужна, но в качестве девочки на побегушках для беременной матери. УЗИ показало, что у нее будет мальчик. Она сияла как медный таз и только указывала, что нужно сделать в доме. Она, мол, беременна, ей беречься нужно, а дочь не хрустальная, не разобьется. Ворчала все время, что Лия не будет такой же высокой и красивой, как она, так что не видать ей богатого мужа. Отчим поддакивал. Ходил по квартире слоном, все время задевая падчерицу локтями. Единственная отдушина была тогда, когда отец после работы забирал гулять.
Они ужинали в каком-нибудь кафе, а затем она возвращалась, понурив голову, домой. Оказалось, что там она не особо и нужна, разве что полы помыть. А в остальное время отчим злобно порыкивал: «В комнату свою иди, нечего глаза мозолить». Мать в это время гладила свое пузо и никак не заступалась.
О том, чтобы остаться дома, не было и речи. Лия уже и сама этого не хотела. Улетела назад в ненавистную школу.
