Слова давались ему нелегко, когда он заставлял шевелиться свои мертвые губы и язык, - двенадцать лет, как я продолжаю жить в этом проклятом аду. Все это я сделал с собой сам, Монах, только для того, чтобы отомстить человеку, лица которого я теперь даже и не помню. Всегда я был дураком в делах, в которых оказывалась замешана женщина. Сейчас все внутри меня гниет и разлагается, кости становятся хрупкими, и все-таки охранное заклинание не позволяет мне умереть. Я чувствую все, что происходит внутри меня, боль не дает мне покоя ни днем, ни ночью.
Я не могу расслабиться и уснуть, я всегда чувствую себя ужасно измотанным! Иногда я думаю, что измотанность эта хуже, чем боль. Не можешь ли ты мне помочь, Монах? Ты так могущественен. Может, сумеешь сделать, чтобы я хотя бы немного поспал?
- Я бы помог тебе, если бы это было в моих силах, друг мой, - ответил Монах, - но проклятье, лежащее на тебе, я снять не в состоянии.
- Я больше не могу терпеть, - тихо простонал рыцарь, - просто не могу. Я сойду с ума. Я хожу, говорю и притворяюсь живым, но с каждым днем мне все труднее помнить, кем я был.
Я теряю память каплю за каплей, остается только боль, злость и жажда разрушения. Луи клялся, что может помочь мне избавиться от проклятия и умереть. Но я все больше и больше убеждаюсь, что слишком нужен ему. Он не позволит мне уйти. Надежда покидает меня, Монах, а ведь это все, что у меня осталось.
- Крепись, друг мой, - ответил Монах, - ждать придется недолго, обещаю тебе. Продержись еще немного, и страданиям твоим придет конец.
Даю тебе слово.
Железное Сердце посмотрел на Монаха, и мертвые губы его растянулись в подобие улыбки:
- Ты единственный, на кого я могу положиться, хотя я не знаю, принадлежишь ли ты к реальному миру. Меня это не волнует. Ты был и остаешься моим добрым другом. Боль немного отступает, когда ты рядом.
- Я не могу оставаться с тобой долго, Железное Сердце, но пробуду рядом столько, сколько удастся.
- Мне становится страшно порой, что когда наконец у меня будет возможность умереть, я не решусь сделать это.
Мое существование хуже, чем любые адские муки, какие только можно себе представить, но смерть иногда пугает меня. Я не был плохим человеком при жизни, но с тех пор, как умер, цепляясь за свое жуткое существование, сделал много такого… Теперь мне всегда страшно - как умереть, так и продолжать тянуть эту лямку.
- Не надо бояться, - утешил Монах рыцаря, - я ведь здесь, с тобой.
Они еще какое-то время проговорили вдвоем.