По-моему этот пан не семи пядей во лбу. Но проблема не моя. Охота ему мотаться по кабинетам, пусть мотается. Кто не любит думать, тот вынужден много бегать. Я сто процентов уверен, что с главбухом он уже разговаривал. Но из упрямства своего действует по предварительно оговоренному условию: сперва пан Пшнечный получает от меня запрос и только потом я получаю документы. Инстанциональная субординация!
Он вернулся минут через десять с несколькими папками.
— Пойдемте, Кротовский, вам приготовили кабинет для работы.
Отлично. Я рад, что мне не придется сидеть всю дорогу в кабинете Пшнечного, уж больно атмосфера от него тягостная. Мне выделили кабинет, маленький и пыльный, зато свой. Пшнечный даже вручил ключ, но предупредил, что оставлять документы здесь на ночь нельзя. Что я должен в конце дня все относить в бухгалтерию.
Какой строгий пан. Но я этому только рад. Потому что эта строгость не от ума.
— Если у меня появться вопросы… — кидаю пану вдогонку, —…мне к вам идти?
— Разумеется.
Со всеми вопросами только ко мне.
Уже через час я стучался к нему снова.
— Что еще вам нужно, Кротовский?
— Я ознакомился.
— Что уже?
— А смысл мне медитировать на эти бумажки.
— И что вы теперь хотите?
— Для начала задать вопрос. По этим документам царские станки и оборудование выведены из основных фондов. А физически они еще существуют?
— Разумеется. Все в целости. Хотите увидеть своими глазами?
— Это было бы просто отлично.
— Хорошо. Я дам вам кого-нибудь в провожатые.
— Пан Пшнечный, одна просьба. Дайте в провожатые кого-то, кто хоть немного разбирается в учете. Иначе я надолго застряну с инвентаризацией.
— Не обещаю… — буркнул вредный пан и пошел искать мне провожатого.
На самом деле инвентаризация не при чем. У меня другой расчет. Мне дадут кого-то из заводоуправления, это понятно, не работягу же посылать. Но если дадут кого-то из бухгалтерии, а это весьма вероятно, то дадут не самого ценного работника. А где сидит не самый ценный работник? Правильно, на последней парте.
Вероятность не стопроцентная, но она сработала. Пшнечный дал мне в провожатые Василия Осадчего. Едва заметно поджав губы, я показал ему, чтоб виду не показывал. Но Вася и сам не дурак. Делал вид, что отрыву от учетного процесса совершенно не рад.
Мы на пару с ним вышли из здания, и Осадчий повел меня куда-то на северо-восток. Почти всю дорогу мы молчали, хотя идти оказалось далеко… даже весьма далеко. Фактически за город.
