Князь Барсануф выходит из-за каминного экрана и вмешивается в суматоху. Тут малыш визжит:
– Князь Барсануф! Ваша светлость! Спасите вашего министра! Вашего любимца! На помощь! На помощь! Государство в опасности! Зелено-пятнистый тигр, горе, горе!
Князь бросает на малыша гневный взгляд и быстро проходит к дверям. Мош Терпин заступает ему дорогу. Князь хватает его за руку, отводит в угол и говорит, сверкая от ярости глазами:
– Вы осмелились перед вашим князем, перед отцом отечества разыграть глупую комедию? Вы пригласили меня на помолвку вашей дочери с моим достойным министром Циннобером, и вместо моего министра я нахожу здесь какого-то мерзкого выродка, которого вы разодели в пышное платье? Знайте, сударь, что это изменническая шутка, за которую я наказал бы вас весьма строго, когда бы вы не были совсем шальным сумасбродом, которому место в доме умалишенных.
Я отрешаю вас от должности генерал-директора естественных дел и запрещаю всякое дальнейшее штудирование в моем погребе.
Прощайте!
И он стремительно выбежал из дому.
Дрожа от бешенства, бросился Мош Терпин на малыша, ухватил его за длинные всклокоченные волосы и поволок к окну.
– Проваливай, – кричал он, – проваливай, мерзкий, презренный выродок, который так постыдно провел меня и лишил счастья всей жизни!
Он собрался было выбросить малыша в открытое окно, однако ж смотритель зоологического кабинета, случившийся тут же, с быстротою молнии подскочил к ним и выхватил Циннобера из рук Моша Терпина.
– Остановитесь, – сказал смотритель, – остановитесь, господин профессор, не покушайтесь на то, что принадлежит князю. Это вовсе не выродок, это – Mycetes Beelzebub, Simia Beelzebub, сбежавший из музея.
«Simia Beelzebub! Simia Beelzebub!» – загремел кругом громкий смех. Но едва только смотритель взял малыша на руки и хорошенько разглядел его, как воскликнул с досадою:
– Что я вижу! да ведь это не Simia Beelzebub – это гадкий, отвратительный альраун! Тьфу! Тьфу!
И с этими словами он швырнул малыша на середину залы.
Под раскаты зычного надругательского смеха, визжа и мяуча, выбежал Циннобер за дверь, скатился по лестнице – скорее, скорее домой, – так что никто из слуг его даже не заметил.
Покуда все это происходило в зале, Бальтазар удалился в гостиную, куда, как он узнал, отнесли бесчувственную Кандиду. Он упал к ее ногам, прижимал к своим губам ее руки, называл ее нежнейшими именами.
