И не забывал при этом коситься на умертвий. Причём не ради контролирования их приближения. Похоже, что у адмирала имеется за душой что-то наподобие навыка из арсенала церковников, какая-то специализированная магия, скверно влияющая на тёмные проявления. Хотелось понять, как именно она на них действует.
Однако по этим умертвиям не скажешь, что странный свет им чем-то мешает. Как шли, так и продолжают идти: неспешно, неотвратимо, целеустремлённо. От сияния лишь солдаты страдают, массово прикрывают глаза руками.
Световой столб внезапно замерцал, а затем в один миг втянулся назад, в руку Иассена.
Медленно обернувшись, старик задумчиво произнёс:
— Я забыл, что там дальше делать надо?.."
"— Тащите деда назад! — крикнул Кошшок. — Быстрее тащите!
Иассена телохранители выдернули в последний момент. Самое шустрое умертвие чуть-чуть до него добраться не успело.
Да уж, силы света у нас так себе.
А ведь силы тьмы в моём лице тут могут здорово выручить. С моими тёмными атрибутами и навыками можно много чего наворотить.
Вплоть до перехвата контроля над умертвиями противника.
Но нет, нельзя. Проклятый старик ясно дал понять, что пока я выполняю его приказы, всё тёмное для меня под категорическим запретом.
По щитам заколотили, солдаты в ответ били копьями и пытались рубить. Однако не слишком успешно. Простолюдины даже в Раве часто суеверны до невозможности, а тут, в Мудавии, с её отрицанием всего, что попахивает тьмой, и того хуже. А так как немалая часть новобранцев набиралась именно здесь, неудивительно, что к моим словам не очень-то прислушались.
Рядовые боялись подставиться, потому действовали пассивно, от обороны. По привычке полагали, что несколько не самых сильных ударов быстро свалят неприятных противников без лишнего риска.
Увы, умертвий можно так колоть часами. Рубящие удары более эффективны, но только если при ударе что-то отсекается. Здесь же никто не торопился отделять головы и конечности, так что бой обещал затянуться.
Из подвалов тем временем подтягивались всё новые и новые твари.
И неизвестно, сколько их там, в итоге, наберётся.
Кошшок, подскочив ко мне, грязно выругался и добавил:
— Я узнал одного. Сержант дворцовой стражи. Был. Его превратили в тварь. Даже кирасу дорогую не сняли.
— Умный ход, — кивнул я. — Если ядро у него в груди, добраться до него будет непросто.
К рэгу подбежал солдат:
— Дозорные сигнал подали, от казарм ополчения спускаются какие-то отряды.
— А вот это мне совсем не нравится, — нахмурился Кошшок.
