Поставив девушку на землю подобно кукле, которой нарисовали крайне недовольное выражение лица, он зафиксировал её на месте и отшагнул назад, как бы демонстрируя, что всё еще исполняет её прошлую просьбу."
"Они простояли какое-то время в тишине. Ева молчала во имя своего протеста против грубости дьявола, а тот просто подыгрывал ей, не теряя ехидной улыбки. Всё это время взгляд девушки блуждал по пространству вокруг. Уже заметно стемнело и всё начала накрывать тьма. Они находились на небольшой травянистой поляне прямо рядом с широкой рекой.
Берег был низким, совсем некрутым и плавно переходил к воде. Сзади раскинулись высокие деревья с пышными кронами, и в момент молчания единственными звуками, которые ласкали слух с разных сторон, были журчание воды и шуршание листьев на ветру.
Ева вдохнула ненавязчивый лесной запах и почти сразу успокоилась. По коже бежали мурашки от холода, а платье теперь было мокрым и грязным, но внутри вдруг разлилось такое всепоглощающее тепло и спокойствие, что все неприятности ушли на второй план.
Даже самая большая темная скалящаяся «неприятность» снова не так уж и раздражала.
— Здесь красиво. — негромко произнесла она, наконец.
Лишь дождавшись этого, дьявол сделал шаг вперед, снова поравнявшись с девушкой. Он стер свою издевательскую улыбку с лица и быстро осмотрелся.
— Я не большой любитель созерцания природной красоты. К тому же, здесь холодно и мокро.
— Ворчун. — вернув себе улыбку, шепнула Мерриман. — Можешь сменить мне одежду обратно? А лучше найти что-нибудь потеплее, но главное — сухое.
Райнхард как-то театрально протяжно вздохнул.
— Когда магия вмешивается в мир, уходят даже такие простые радости, как возможность наблюдать за переодевающейся женщиной.
— Хам.
Дьявол положил ладонь на плечо девушки, и та очень быстро ощутила, как её тело начинает стремительно согреваться. Вместо мокрого платья появился удобный вязаный свитер и плотные штаны, а несуразные туфли для выхода в свет заменили теплые осенние ботинки.
Не успела она поблагодарить мужчину, как почувствовала, что вокруг её шеи, подбородка и рта начинает затягиваться мягкий длинный шарф. Его, почти не глядя, закручивал сам Райнхард, делая это показательно равнодушно.
— Ты хочешь меня задушить или утеплить? — сдвинув ткань со своих губ, упрекающе буркнула Ева.
— Я пока не решил. — сухо ответил он, затягивая шарф еще плотней и опуская.
— А тебе самому не холодно?
— Я дьявол. Меня греет моя кровь.
