— Ну что ты, братец, как маленький? Мне правда нужно рассказывать тебе, что я уже большая девочка и сплю с мужчинами? А иногда не с одним, а иногда не с мужчинами, и не иногда, а часто.
Её фиалковые глаза загорелись дьявольскими огоньками, и аккуратные бровки заходили ходуном вверх-вниз. Райнхард напряженно сжал кулак, стискивая зубы и прикрывая глаза, а его сестра снова раскатисто расхохоталась.
— Ну не злись, не злись. Мне чуточку стыдно. — она резво поднялась со стула и проследовала к шкафу. — Так, так, даже в этой дыре должны быть халаты.
Правда ведь?
— Я не знаю.
— Ну и дурень. Вот приведешь сюда женщину, а здесь даже нет халатов. Стыдоба. — она скользнула кошкой в ванную. — А, нет, вот они, родные.
— Октавия, ты можешь стать на пару часов чуточку серьезнее? Я позвал тебя, не просто потому что соскучился.
— Несколько часов — это много. — отозвалась она из ванной. — А вот скучать по любимой сестре нужно чаще.
— Октавия! — гневно прорычал дьявол.
— Ладно, ладно. — нехотя пролепетала девушка, выходя из ванной, завязывая на поясе белый пояс от халата.
— Что за дело? Помогу, чем смогу. Хотя во время испытания триединства наследник должен справляться сам, между прочим.
Она выправила из-под халата свои длинные кудрявые волосы и вальяжно уселась обратно на стул, закинув ногу на ногу.
— Это не касается испытания. — строго отчеканил Райнхард. — И в то же время относится к нему на все сто процентов. В общем, дело сложное и деликатное. Ты должна пообещать мне, что никому не скажешь о нашем разговоре, особенно отцу.
— Папочка всея ада занят своими лавовыми домиками, до меня ему всё равно дела нет. Это ты у нас светило бездны и будущий наследник Каина.
— Звучишь, как обиженный ребенок.
— О, нет-нет. — Октавия замахала ладошкой возле лица. — Я только за. Вся эта политическая кутерьма мне неинтересна, зато я могу наслаждаться жизнью вдоволь. Вроде как я остаюсь ребенком из главного рода первородного, а вроде как предоставлена сама себе. Не жизнь, а сказка.
Райнхард слегка улыбнулся, смотря на рассуждающую сестру.
Он наклонил голову чуть в бок и наблюдал, как она талантливо и артистично врет ему, себе, всему миру. Впрочем, обличать её в этой лжи дьявол не хотел. Он всегда знал, что Октавии после смерти матери хотелось родительского внимания. Отец же строго делил время между правлением адом и наследником, которому нужно было передать дела. Лезущая под руку женщина, как бы милая озорная чертовка не была тепла его сердцу, увы, только мешала.
