Сознательно я никогда не надеялся, что это случится, но в глубине души всегда предвкушал этот момент, словно был уверен, что в конце моих глупых похождений меня ждет более высокое положение и повышение, а может быть, и новые методы поисков веселья и развлечений.
Никогда в голову мне не приходили мысли о долге или ответственности. Но теперь эти мысли просыпались. Я чувствовал себя неадекватным, совершенно незрелым – готовым к переменам.
И все же я не мог подавить в себе глубинное негодование оттого, что ментором является представитель более низкой касты, чем моя собственная – каста строителей.
В этом я, как и мой отец, был в конечном счете истинным Предтечей.
– Внеочередная мутация сопряжена с риском, – сказал Дидакт. – Корабль имеет все необходимое для стимулирования надлежащих факторов роста, но ты не получишь отпечатка твоих ближайших родственников… Некоторые детали твоего развития, возможно, будут утрачены или искажены. Это понятно?
– Я соглашаюсь… под давлением, – ответил я.
Дидакт сделал шаг назад.
– Тут нет места для опасений, – сказал он. – Мутация – персональное путешествие, оно не может совершаться принудительно.
– Если я не сделаю этого, то, как ты говоришь, может погибнуть вся Галактика… Разве это не принуждение?
– Подчинение долгу – высший инстинкт и цель Предтечи. Именно это и дает нам силы защищать Мантию.
Я не собирался оспаривать лицемерие сказанного. Если Мантия – этот благородный сохранитель жизни по всей вселенной – лежит в основе всей нашей философии, является причиной нашего существования, то почему тогда творцы жизни – низшая из наших каст?
Почему так высоко стоят строители, работающие главным образом с неодушевленной материей?
Нет, я наелся ханжеством Предтеч по самое горло… Но если я мог предотвратить страдания моей семьи, если я мог предотвратить опустошение, какое мы видели на Чарум-Хаккоре и Фаун-Хаккоре, если я мог спасти от уничтожения странную и неотразимую красоту Эрде-Тайрина… естественно, все эти возможности, неизбежности слишком ясно возникали перед моим мысленным взором…
Значит, я должен был пройти эту процедуру, какой бы опасной она ни была.
Дидакт оглядел меня своими серыми прищуренными глазами. Бледный пушок на его черепе ощетинился.
– Тебе нравится быть жертвой, – сказал он.
– Не нравится! – воскликнул я. – Я готов. Начинай!
– Ты все еще считаешь, что должен получить исключительные преимущества, чтобы прожить жизнь на некий определенный манер.
