Таких анцилл существовало менее пяти, и никогда не допускалось, чтобы ими пользовалось какое-либо лицо – только сам Совет. Вспыхнуло мое другое воспоминание со своей собственной болью и яростью.
Анцилла метарх-уровня… предназначенная для обороны… управляет Ореол!
– …был отозван для отчета. Кольца, все, кроме одного, были возвращены на парковочную звезду в сопровождении наемников. Я подал запрос на их уничтожение. А также на Зеро-Зеро…
Кроме одного. Миг кризиса приближается. Остались считаные дни. А может, и меньше.
И снова мудрость Дидакта, на сей раз холодная и краткая.
Здесь недолгая четкость звука пропала, и теперь я слышал только исходящие откуда-то из-под купола шумы, похожие на далекий шепот. Но в этом крыле нашего древнего дома находились только живые Предтечи. А слышал я, вероятно, воздушные потоки больших объемов. А вскоре начал падать снег, и реактивированная осветительная система купола, проявив интерес к потенциальной красоте внутренней погоды, начала высвечивать крутящиеся хлопья.
Здание оживало после своего временного ступора и показывало себя, как я подумал, моему отцу и его гостю, но, когда я снова посмотрел вниз, оба уже ушли.
Скажи ему.
Скажи ему сейчас. Ему необходимо знать.
С первой утренней зарей я спустился из своей башни на веранду. На членах моей семьи были только белые сорочки, а их броня отправилась на полировку и тщательную проверку. Стол был накрыт к первому завтраку: фрукты и орехи, что, с болью подумал я, было бы целиком и полностью одобрено Райзером.
Хотя флорианец мог бы также принести и лакомства, нарушив душевный покой моей матери.
Мой отец стоял у ограждения, смотрел на наше дисковое море и огромные поля лилий. Когда-то он казался невероятно большим, грозным и холодным. Теперь выглядел просто уставшим, слишком изнуренным, чтобы даже присоединиться к разговору моей сестры и матери, что когда-то давало ему отвлечение от забот и отдых.
Сейчас.
Слова неожиданно пришли сами.
– Кажется, я ношу в себе послание, – сказал я, прежде чем успел себя одернуть.
– Только я не знаю, кому оно адресовано.
Отец медленно повернулся и посмотрел на меня.
– Я этого ждал, – сказал он. – Слушаю.
– Ореол освободил нечто такое, что Предтечи и люди держали на Чарум-Хаккоре.
Отец положил руку на плечи матери, словно чтобы защитить ее, – я впервые видел их физический контакт без нательной брони. Мне этот жест показался как утешительным, так и тревожным.
– Я ничего не знаю об Ореоле на Чарум-Хаккоре, – сказал он.
