– Хм… А если бы выяснилось обратное? Если бы, предположим, Трегубенкову было что скрывать? Что тогда, Регина?
– Об этом… я как-то не подумала, – пролепетала девушка."
"«Да нет, голубушка, ты все хорошо продумала, – эта мысль сразу пришла мне в голову. – В случае, если Трегубенков замешан в убийстве Дубовицкого, он, однозначно не захочет, чтобы это стало известно правоохранительным органам. Стало быть, возможен торг. Вот о чем, скорее всего, думала Регина. Она, возможно, рассчитывала, что Трегубенков повысит ей зарплату.
Ну или как-нибудь еще отблагодарит за молчание. Наивная девушка! Неужели она не знает, что то, чем она собралась заниматься, называется коротко и ясно – шантаж. А конец у шантажистов всегда один: долго они не живут. Что и подтвердилось. То есть получается, что Трегубенкова можно брать за белы рученьки и обвинять в покушении на убийство? Это ведь он сделал? Или рановато? Я машинально проверила чирикнувший телефон, собираясь с мыслями. Ага, сработал «жучок», тот, что в барсетке у Трегубенкова.
Прослушаю и решу, что делать дальше. Неплохо бы еще за ним проследить».
– Хорошо, продолжайте, Регина, – попросила я.
– Я позвонила Константину Владимировичу, сказала, что мне очень надо с ним поговорить и попросила прийти в театр.
– Он согласился? – спросила я.
– Да, хотя сначала говорил, что у него много дел, что есть другие службы… отдел кадров, бухгалтерия. Что мне надо обратиться туда, к ним.
– Но вы все-таки настояли на встрече и разговоре именно с ним? – уточнила я.
– Да. И он сказал, что придет.
– А у вас появилась тогда мысль, что Трегубенков, возможно, и в самом деле каким-то образом замешан в этом преступлении?
– Да, появилась. Ведь если бы он сразу отказался прийти, сказал, что… ну, все это ложь, что… короче, я почувствовала, что ему есть что скрывать. Ведь я еще по телефону сказала ему, что видела, как он выходил из кабинета директора. Вот поэтому…
– Да, я поняла вас. Продолжайте дальше.
– Ну и вот. Я пришла в театр, Константина Владимировича еще не было. Он пришел, вошел в свой кабинет, я зашла туда следом за ним и села на стул недалеко от двери.
Он спросил меня, о чем я собираюсь с ним говорить. Я ответила, что видела, как в тот вечер он выходил из кабинета Владислава Григорьевича. Вот… Потом он спросил, допрашивала ли меня полиция и рассказала ли я о том, что видела его. Я ответила, что да, меня допрашивали, но я ничего об этом им не рассказала. Тогда он почему-то рассердился и очень резко спросил, чего я хочу от него.
