Ну и, кроме того, я формирую труппу, провожу актерские кастинги, активно провожу репертуарную политику.
– Вот вы ранее сказали, что открыто с Дубовицким вы не конфликтовали. Ну, а как насчет скрытой войны? – спросила я.
– Ну это уж чересчур сильно сказано. Никакую такую войну мы с ним не вели. Но в то же время сказать, что у нас с Дубовицким не было разногласий, тоже будет неправильно. Наши точки зрения по поводу творческой стороны не совпадали. Особенно это стало заметным незадолго до его убийства. Я по натуре вспыльчив, не могу этого отрицать.
Но раньше Дубовицкий вел себя гораздо… уравновешеннее, что ли. А с месяц назад с ним явно что-то произошло. Все, что я ему ни предложу, он тут же отметал напрочь. А уж если было что-то принципиальное, то… Понимаете, были вещи, в которых мы с Дубовицким придерживались диаметрально противоположных взглядов. Так вот, стоило мне только высказать свое мнение в этом направлении, как он буквально становился на дыбы. Ну как можно было работать в такой обстановке?
– А как вы считаете, что могло повлиять на Дубовицкого? Или кто мог повлиять? – спросила я.
– Абсолютно не представляю, – Владимирцев развел руками. – О его делах я совершенно ничего не знал.
– Ну, а вы пытались найти с ним общий язык? – спросила я.
– Сначала, да. Я делал такие попытки. Но потом, когда понял, что это бесполезно, просто махнул рукой."
"– А вы можете привести конкретные примеры? Ну, каким образом Дубовицкий нарушал ваши творческие планы?
– Ну вот, смотрите, Татьяна Александровна, – начал Владимирцев.
– Такой конкретный пример. Не так давно на художественном совете театра было решено включить в план работы оперетту Дмитрия Шостаковича «Москва, Черемушки». Кроме того, я предложил также и его же «Светлый ручей», а также еще одну оперетту Исаака Дунаевского – «Белая акация». Я считаю, что эти произведения советских композиторов совершенно незаслуженно забыты. Наш театр сосредоточился преимущественно на зарубежных образцах этого жанра. Но ведь это неправильно. Почему предпочтение отдается «Сильве» Кальмана? Или же «Летучей мыши» Штрауса? Понятно, что эти оперетты являются классикой жанра.
Но, на мой взгляд, зрителя необходимо знакомить и с отечественной опереттой. Так вот, Дубовицкий был категорически против моего предложения. Правда, позже, после неоднократных возвращений к вопросу репертуара директору пришлось уступить. Меня все же поддержал художественный совет. В репертуар включили оперетту Шостаковича «Москва, Черемушки».
