А лично к Владиславу Григорьевичу?
– Вспомнила! – воскликнула Филиппова. – К нему приходил один бизнесмен, Подбельский Геннадий Олегович.
– Кто он такой? Чем занимается? – быстро спросила я.
– Он владеет каким-то рестораном, кажется. Или это клуб? Точно я не знаю. Но то, что он театру помогает деньгами, это я знаю наверняка. Благотворительность называется. Он за это налог меньше платит. И ему выгодно, и театру помощь большая, – объяснила Филиппова.
– А во сколько он приходил, этот Подбельский? – задала я еще один вопрос по поводу бизнесмена.
– Ну это днем было, еще до обеда, – ответила вахтерша.
– А давно он благотворительностью занимается? – продолжала расспрашивать я.
– Да пару лет точно будет. Мы благодаря его помощи смогли обновить репертуар: костюмы новые сшить, декорации, опять же, изготовить. На все ведь средства нужны, и немалые.
– Хорошо. Скажите, Варвара Никифоровна, вот вы утром обнаружили Владислава Григорьевича в его кабинете. А зачем вы туда пошли? – спросила я.
– Ну как же. Ночному сторожу положено обход утренний делать.
Вот я и пошла. А потом увидела, что дверь в кабинет Владислава Григорьевича приоткрыта, и свет почему-то горит, хотя светло уж на улице было. Ну и вот… открыла я дверь пошире, а там… Ну я сразу начала в полицию звонить.
– Подождите, вы только дверь полностью открыли и на пороге остановились? Или вошли в кабинет? – уточнила я.
– Вошла в кабинет, – со вздохом ответила женщина, – хотя и с порога было видно, что он… ну, на рубашке спереди кровь видна была.
И сидел он… так живые люди не сидят.
– А где, кстати, он сидел? – спросила я.
– В своем кресле. У него в кабинете широкий кожаный диван стоит, черный, а рядом с ним – кресло, тоже из черной кожи, – ответила Филиппова.
– В кресле за столом?"
"– Нет, за столом – специальный стул. Анатомический, крутящийся, с высокой спинкой, – откликнулась женщина. – Слева у стены кабинета диванчик, я же говорю, и рядом кресло. Он там кофе с чаем пьет… пил и разговаривал с посетителями.
– Со всеми посетителями?
– Да, даже с нами, сотрудниками, – покивала Филиппова.
– Если только ругать кого собирался – за столом принимал. А так – на диван сажал.
– Понятно. Скажите еще вот что: вы слышали выстрел?
– Выстрел? – переспросила Филиппова.
– Ну да, выстрел. Дубовицкий ведь был убит выстрелом в грудь. Вы же сами сказали, что видели кровь на рубашке, – пояснила я.
– Да, конечно. Но, понимаете, Татьяна Александровна, выстрела я не слышала, – ответила Филиппова.
