– Олимпиада Константиновна, скажите, а вы давно знаете Владислава Григорьевича? – спросила я.
– Ну не сказать что очень давно. Но все-таки порядочное время. Я-то здесь живу с самого заселения дома. А вот Владислав Григорьевич переехал сюда гораздо позднее, – пояснила женщина.
– Понятно. А что вы можете сказать о вашем соседе? – задала я следующий вопрос."
"– О Владиславе Григорьевиче? Ну, что сказать… Человек он был интеллигентный, вежливый. Мы всегда при встрече с ним здоровались, и, как воспитанный человек, Владислав Григорьевич пропускал меня вперед.
Ну, вот в лифте, например, или при выходе из подъезда. В целом про него можно сказать, что это был положительный мужчина. Никакие подозрительные личности к нему не приходили, пьяные – тем более. Вот тут у него в соседях как раз такой алкаш живет. Постоянно в запое пребывает. А Владислав Григорьевич даже пытался убедить его бросить пить. Да куда там! – женщина махнула рукой. – Как говорится, горбатого только могила исправит, так и алкоголик до самой смерти пить не бросит.
Ой, Татьяна Александровна, что же это мы с вами тут сидим. Давайте я вас угощу баклажанной икрой, – предложила Олимпиада Константиновна.
– Спасибо, не откажусь, – сказала я, почувствовав, что я уже здорово проголодалась.
Женщина пошла на кухню и вскоре возвратилась с подносом в руках, на котором стояло блюдо с икрой, «плетенка» из соломки с хлебом и компот в пузатом кувшине. Все это Олимпиада Константиновна поставила на стол.
– Прошу, отведайте мою стряпню, – сказала она.
Икра действительно была очень вкусная, кажется, хозяйка добавила в нее какие-то травы или специи.
– Спасибо, Олимпиада Константиновна, – сказала я хлебосольной хозяйке, – у вас очень вкусная икра. Я такую икру раньше нигде не ела. Скажите, а к Владиславу Григорьевичу часто гости приходили?
– Да не сказать чтобы уж очень часто. Ну бывали, конечно. Он ведь мужчина холостой, свободный то есть. Вы же понимаете, что я имею в виду?
– Да, конечно, вы хотите сказать, что к Владиславу Григорьевичу приходили женщины.
– Да, женщины к нему приходили. Но в основном это были достойные женщины, я бы так сказала. Только вот…
Хозяйка замолчала.
– Вы что-то вспомнили, Олимпиада Константиновна? – спросила я.
– Да, я хотела сказать, что в последнее время у Владислава Григорьевича появилась одна «дама сердца», но… В общем, какая-то она неприятная особа.
– А в чем проявлялась эта ее неприятность? – спросила я.
– Да уже в самой ее внешности.
