Представляете, мой Виктор прожил с женой восемнадцать лет, дочке его, то есть моей внучке, тоже восемнадцать недавно исполнилось. И вот появилась у него любовница Вероника, ей девятнадцать лет! Дочка и любовница почти ровесницы. Я прямо даже заболела, когда узнала. Ну вот чего ему не хватало, спрашивается? Жена, Аллочка, аккуратистка и чистюля, готовит изумительно, в доме все блестит. Так нет же! Говорит, что с ней ему скучно, а вот с Вероникой – хорошо и легко, с ней он чувствует себя молодым. Ага, молодой, как же! Боюсь я, что разойдутся они.
А Вероника его бросит через какое-то время, это уж как пить дать! Вот я дома себе места и не нахожу. На работе я как-то еще отвлекаюсь и не даю грустным мыслям волю. Так что… Ой, что же это я разболталась! – спохватилась Варвара Никифоровна. – Вы уж извините меня, Татьяна Александровна, за болтливость мою.
– Ну ничего страшного, Варвара Никифоровна.
На самом деле я уже давно хотела ее остановить. Но потом подумала: пусть говорит. Человек, когда делится своими проблемами, начинает подсознательно доверять собеседнику, расслабляется.
Вдруг вахтерша вспомнит что-нибудь, что мне поможет в расследовании?
– Вы расскажите все, что касается того дня, когда произошло убийство директора, – попросила я. – Кто приходил в тот день в театр, какие разговоры вы слышали, может быть, было что-то необычное. Вспомните, пожалуйста.
– Хорошо, – кивнула Филиппова, – значит, так. В течение дня ничего такого особенного, из ряда вон выходящего, не было.
Это я точно помню. Ну все, как всегда, как обычно. Кто заглядывал на вахту, вы спрашиваете? До начала спектакля тут были рабочие сцены, но они мимо проходили, каждый по своим делам. Кажется, еще электрик Денис заходил, ключи брал, ему нужно было щитки проверить. Ну, а так вроде бы никого и не было. Нет, вру, из прачечного цеха Неля подошла. Но к ней знакомая пришла, принесла какие-то вещи покрасить. У нас, знаете, кроме стирки, еще и красят костюмы, если требуется нужный оттенок.
Так вот, постояла Неля со своей знакомой, поговорили они, Неля взяла сверток у нее и пошла к себе.
– Так, а что же Владислав Григорьевич? Он в тот день не появлялся в театре? – спросила я.
– Как не появлялся? Конечно, он был. Владислав Григорьевич каждый день в театр приходит… приходил. Господи, ну никак не привыкну к тому, что его больше нет… Вот жизнь-то какая! Сегодня ходит человек, а завтра его уже нет, – женщина покачала головой.
