– И что же, Прихожденков об этом, я имею в виду о том, что в этом бизнесе завязан начальник Управления, не был осведомлен?
– Ну, точно я этого не знаю. Возможно, что Ларик и догадывался, что в этом деле участвует первое лицо Управления культуры, но, видимо, точно не был в этом уверен. А, собственно, его это и не касалось. Он передавал деньги мне, и надо сказать, что это были очень даже приличные суммы.
– А дальше что? – спросила я."
"– А я вручал их Расторгуеву. И получал от него жалкие крохи. Совсем уж игнорировать он меня не мог.
Ведь на моей ответственности была финансовая составляющая этого проекта. Случись что, прежде всего взялись бы за меня. Он это прочувствовал и решил меня устранить, тварь поганая! Он ведь, можно сказать, в деньгах только что не купался. Такой себе загородный особняк отгрохал в поселке «Светлый», закачаешься. Просто белокаменный дворец в три этажа!
– Стало быть, вы, Александр Николаевич, уверены, что приказ о вашей ликвидации исходил от Расторгуева?
– Ну, конечно! Господи! Это же яснее ясного! И уверяю вас, Татьяна Александровна, он не успокоится, пока меня не прикончат! Я уже весь извелся от страха, от ожидания смерти.
Помогите мне, Татьяна Александровна. На суде я дам любые показания против Расторгуева, против Трегубенкова и Прихожденкова, против всей этой шайки, только помогите! Я чистосердечно во всем признаюсь! Это ведь зачтется, да? Зачтется сотрудничество со следствием, ну скажите? Я не хочу мотать срок! Только не это!
– Так никто не хочет мотать срок, не только вы, Александр Николаевич, – заметила я.
– Если бы вы подумали раньше, к чему все это может привести, то никто бы и не стал совершать на вас покушение.
– Но я же… я же раскаялся! Я чистосердечно…
– Скажите, а кто убил Владислава Дубовицкого? – спросила я.
– Да любой из этой криминальной троицы! Любой из них – Прихожденков, Трегубенков, Расторгуев! Какая разница, кто? Дубовицкий патологически любил деньги. Для него, кроме денег, не существовало ничего! Вполне естественно, что он не стал мириться с таким положением дел, когда львиная доля прибыли от проекта доставалась не ему.
Вот поэтому его и убрали из бизнеса. Я в этом больше чем уверен.
– Ладно, я вас поняла.
– Так вы меня спасете, Татьяна Александровна? – с надеждой в голосе спросил заместитель Расторгуева. – Вы обеспечите мою безопасность?
Я встала из-за столика.
– Я сейчас подумаю, Александр Николаевич, как лучше поступить, – сказала я и отошла в сторону.
