Никак нельзя! Ведь именно ради такого случая Лысухин и Стариков стали заключенными! Ради этого они и рискуют сейчас своими жизнями!
— И что же, это так заметно, что я перестарался? — спросил наконец Лысухин.
— Для кого как, — ответил мужчина. — Для нас — заметно. Не ты один такой хитрый да ловкий. Мы, знаешь ли, тоже…
— И что же вы до сих пор не донесли на меня, коль я весь на виду? — скривился в усмешке Лысухин.
— Оттого и не донесли, — ответил мужчина.
— А если точнее? — вкрадчиво спросил Лысухин.
— А если точнее, то может так статься, что и у нас имеется к тебе интерес.
— Вот как… — покрутил головой Лысухин. — Имеется интерес… У вас… А вы — это кто?
— Диверсанты, — ответил мужчина и усмехнулся. — Будто сам не знаешь. Вот как окажемся в советском тылу, как взорвем там что-нибудь!.. Ох, и взорвем же! Ты ведь именно тому нас и учишь, не так ли?
В этих словах мужчины таилось нечто невысказанное, какой-то подспудный, потаенный смысл, и этот смысл явственно угадывался. Так, во всяком случае, казалось Лысухину.
Но, опять же, а что, если это ему только кажется? Тут рисковать нельзя, тут надо действовать наверняка. А и не рисковать тоже нельзя. Не получится ничего без риска. Это как сдвинуть с горы самый первый камень. Тяжело, рискованно, опасно. Но вот камень сдвинулся и увлек за собой другие камни. А дальше уж все получается само собою. Получается лавина. И если эту лавину удастся направить в нужную сторону, то будет и вовсе замечательно. Тут главное — решиться и рискнуть.
И Лысухин решил рискнуть. Он вообще любил рисковать и в обыденной жизни, и на фронте. Так отчего бы ему не рискнуть и сейчас? Тем более что если вдуматься, то чем была вся эта кутерьма для него и Старикова? Сплошным риском. Образно выражаясь, какая разница, сколькими пулями тебя убьют — одной или целым десятком?
Конечно, Лысухин наметил для себя и отход. Или, если выражаться шахматным термином, этакий ход конем. В крайнем случае, если его ночной собеседник все-таки окажется провокатором и немцы возьмут его, Лысухина, в оборот, он всегда может сказать им, что он, дескать, давно уже раскусил их провокатора и все его действия — лишь веселая игра, и ничего более.
Потому что — уж такой он, Лысухин, веселый человек, что не мыслит себя без игры. Какое-никакое, а все же будет оправдание.
— Ладно, — сказал Лысухин. — Коль пошла такая игра, то предлагаю не блефовать, а выложить карты на стол. Посмотрим, у кого какие козыри и совпадает ли масть.
