По укоренившейся привычке разведчика Лысухин тотчас же их незаметно сосчитал. Всего в помещении было двадцать четыре человека.
— Вот, — сказал сопровождавший Лысухина Змей. — Это — ваш инструктор по взрывному делу. Кличут его Лысый. Так к нему и обращайтесь.
Будущие диверсанты посмотрели на Лысухина. Капитан тотчас же оценил эти взгляды и не увидел ни одного приветливого или хотя бы любопытствующего взора. Это были взгляды, в которых таились злоба, раздражение, откровенная ненависть, в крайнем случае — равнодушие.
Именно такими взглядами и одарили курсанты своего нового инструктора — Лысого.
Нельзя сказать, что Лысухина такие взгляды смутили или испугали. Напротив — он им даже обрадовался. «Эге, ребята! — мысленно обратился он к будущим диверсантам. — Вы меня как фашистского прислужника ненавидите, и это хорошо! Значит, самих немцев вы ненавидите еще больше. А потому будем искать общий язык и общие точки соприкосновения. Ненависть нам в этом поможет!»
Но вслух, конечно, он сказал совсем другое:
— Ну что, орлы? Будем изучать тонкости и премудрости взрывного дела.
Чтобы, так сказать, преподнести большевикам красивый сюрприз — в нужное время и в нужном месте. Для того-то мы здесь и собрались.
— А ты сам-то кто такой будешь? — спросил один из курсантов.
— А ты? — спросил в ответ Лысухин.
Курсант ничего не ответил, лишь злобно скривился и сплюнул.
— Вот и я такой же, как и ты, — усмехнулся Лысухин.
— Так что мы на равных. Еще у кого-нибудь имеются вопросы? Задавайте, отвечу по мере возможности.
Больше никто ничего не спросил. Лысухин покосился на Змея — уйдет он или останется? Похоже было, что Змей никуда не собирался уходить. Лысухин мысленно усмехнулся. Он прекрасно понимал суть поведения Змея и все его намерения. Помимо того что Змей был провокатором, он еще исполнял и обязанности надсмотрщика. То есть следил за каждым действием Лысухина. И конечно, вслушивался в каждое его слово.
Так ему велели те, кто его к Лысухину приставил. То есть немцы. Возможно, тот самый полковник, с которым Лысухин обстоятельно беседовал, или майор, с которым Лысухин познакомился после полковника, или кто-то другой. Какая разница? Немцы — они и есть немцы. Все они одинаковые. Все фашисты. «Что ж, пускай торчит! — подумал Лысухин о Змее. — Ничем этаким я его не обрадую, факт! А вот морду — набью.
