"
"— Один ты с этим делом не справишься, — сказал Грач. — Значит, и я побегу с тобой. Ну, и еще найдутся желающие… Ну, что ты на меня уставился, как на девку, которая тебе отказала? Сказано побегу, и все тут. И тебе подсоблю, да и сам, глядишь, вырвусь из этих проклятых стен.
Предложение Грача застало Лысухина врасплох. При всей своей бесшабашности и легкости в принятии решений, он тем не менее не додумался до такой лихой идеи — бежать из лагеря внаглую.
А вот Грач додумался.
— Ну что, решился? — спросил Грач.
— А куда деваться? — хмыкнул Лысухин. — Авось и подфартит. Ну а не подфартит — так хоть не зря поляжем.
— Все верно, — согласился Грач. — Идея, значит, такая…
* * *Спустя полчаса после этого разговора в бараке, где обитали будущие диверсанты, вдруг возник несусветный шум и гвалт. Крики, звуки ударов, грохот, треск ломающейся мебели — все это разносилось по притихшему ночному лагерю.
И поскольку ничего подобного в диверсантском бараке никогда не случалось, лагерная охрана всполошилась. Снаружи раздались выкрики на немецком языке, отрывистые команды, топот бегущих ног — и вскоре в барак вломился с десяток солдат с оружием на изготовку.
На это у беглецов и был расчет. Тотчас же на охранников накинулись со всех сторон, подмяли их под себя, и скоро все было кончено.
— Взять оружие! — скомандовал Грач.
— Ходу! Всем бежать к центральным воротам!
И он первым устремился в указанном направлении. Рядом с ним бежал Лысухин. За ними слышался топот множества ног. Весь ли барак устремился в этот отчаянный, бесшабашный побег, или кто-то не рискнул поиграть с судьбой в столь рискованную рулетку — того ни Грач, ни Лысухин не знали. Сейчас им некогда было считать тех, кто побежал за ними, и тех, кто остался в бараке. Они просто бежали изо всех сил.
Вскоре они оказались у центральных ворот. Солдаты, охранявшие ворота, не знали еще ни о каком побеге, они лишь слышали отдаленный, все приближающийся топот, и с тревогой всматривались в полутьму, не понимая, что им делать. Опять же, и на это тоже у беглецов был расчет. Пока солдаты опомнятся, пока поймут, что к чему, беглецы навалятся на них, сомнут, растерзают, а дальше… А дальше — надо отпереть ворота.
