На старые дрожжи, которые после развала Восточной Римской Империи все еще были актуальны, забродили в полную силу. Словно их бросили по жаре в сортир. Только теперь к ним добавились еще обостренные религиозные противоречия, прибавив едва ли не удвоенную порцию к старым дрожжам…
Пока султаны вели в целом победоносную политику и отчаянно резали любых возможных конкурентов, даже если это собственные сыновья, ситуация в целом была неплохой. Да, восстания что в Анатолии, что в Румелии являлись повседневной частью исторического ландшафта.
Да, христианское население все еще составляло большинство в этих регионах, и оно роптало. Но… Султанам как-то удавалось сводить «дебет с кредитом». И даже не сильно напрягаясь при этом.
Понятно, что имелась Сирия с Иудеей, Египет и другие сложные регионы. Но в целом с ними удавалось как-то договариваться. Тем более, что эти земли нуждались в защите от персидской экспансии и жаждали хоть какого-то покоя.
Теперь же все пошло в разнос.
Вся эта огромная конструкция начала складываться как карточный домик под давлением внешних врагов, и внутренних противоречий.
И сил у Султана просто не хватало, чтобы все купировать быстро.
Да, Сулейман сумел мало-мальски стабилизировать ситуацию в восточной части Румелии и северо-западной Анатолии. И даже начал набирать силу, восстанавливая былое влияние, но разгром Селима в Евфратском сражении поставил жирную точку во всей этой истории.
Его сын и наследник бежал, бросив разбегающиеся остатки армии. И поднятые по повинности азапы с акынджи посчитали свой долг исполненным.
То есть, отправились по домам. Из-за чего все в Европе, да и не только, сделали вывод – медведь издох, и пора делить его шкуру. Ведь если большая армия османов разбегается от трех-четырех тысяч крепких воинов, то что сделают десятки тысяч? Поэтому в практически всей Европе повсеместно собирались Крестовые походы, дабы успеть «откусить» свой «кусок пирога…» И не только христиане засуетились. Те же мамлюки, как докладывали Папе, уже выступили на север, стараясь вернуть свои старые владения в Леванте.
Одно сражение.
Всего одно сражение.
И ситуация в регионе превратилась из сложной в катастрофическую. Началась гонка, в которой счет пошел на дни.
Павел IV сразу не понял, зачем его коллега так поступил с этим провозглашением. Но теперь осознал – он что-то знал и воспользовался моментом, чтобы создать новую точку кристаллизации региона. Хочет того Андрей или нет. Хотя, конечно, манипулировать таким человеком сложно.
