Учитывая ту неповоротливую махину, которую он вел, это говорит о многом.
Случайность?
Может и так. Но что-то слишком много этих случайностей…
Андрей поморщился.
Ему совершенно не нравилось это обстоятельство. Когда он планировал этот поход, то не рассчитывал вляпаться прямо в клубок вековых змей. Да куда там вековых? Тысячелетних.
Здесь, в этих краях старого востока Римской Империи и Персии лихие интриги плелись задолго до рождения Александра Македонского. И страсти традиционно кипели не шуточные.
Безгранично далекие и от самого Андрея, и вообще от большей части русскоязычной среды XXI века. Но от этого ничуть не менее веселые. Просто укрытые «туманом войны», вызванным отсутствием всякого интереса. Вот у него из головы это обстоятельство и выпало. Хотя знал. Точнее слышал от знающих людей и не раз.
Практически вся местная аристократия с молодых ногтей, буквально с молоком матери впитывала не только страсть, но и привычки к интригам и разного рода политическим играм.
Многоходовым. С сиюминутной коррекцией планов по обстоятельствам.
Как там говорил Талейран? Вовремя предать – это значит предвидеть? Эту прописную истину в здешних местах прекрасно знали со времен Акадской державы и Шумера.
И вот в это дерьмо Андрей и вляпался.
И только тут, когда начал в нем потихоньку утопать, осознал куда попал. Вспомнил все, что ему рассказывали. И понял то, по какому тонкому льду отправился в прогулку. В том же Трапезунде он, например, мог и умереть.
Причем быстро. Под охи-ахи окружающих, пытающихся его спасти. Как до появления Михримах, так и после.
Да, он предпринимал определенные меры безопасности, но уж что-что, а травить и «исполнять» заказные убийства в здешних краях умели. И безопасность почти всегда базировалась на умение договариваться. Андрею повезло – он сумел невольно заинтересовать и новоявленного Комнина, и местную армянскую аристократию. А ведь могло все обернуться совсем иначе…
Теперь же, вырвавшись из Трапезунда на «оперативный простор» он особенно болезненно реагировал на любое подозрение в измене.
Да и вообще – боялся крупных городов с неким ужасом ожидая занятия Антиохии. Но отступать было уже нельзя. И единственным способом выжить, вырвавшись из этой западни, он видел в стратегии Александра Македонского – постоянно идти вперед, по возможности нигде не «залипая». В конечном счете это его не спасло – предали свои же, но первое время очень помогало.
