У каждой клинок чуть за метр длинной. Массивный, с общим весом около полутора килограмм. Да с прекрасной защитой кисти.
Таким и колоть, и рубить – одно удовольствие. Особенно колоть. А каждый драгун умел делать и то, и другое в конном строю. В том числе в сшибке – бойцы выставляли рапиру перед собой на полусогнутой руке. И кололи ей противника, использую лишь скорость коней. То есть, применяя совершенно уставной прием эпохи Наполеоновских войн. Хорошо ими отработанный.
Уланы же уперев свои пики в токи наклонили их, наводя на приближающиеся «цели».
Длинны хватало с избытков для того, чтобы поразить любого акынджи. Ведь те копей или пик не использовали. И могли лишь закрываться легким круглым плетеным щитом степного типа.
И Андрей был на этой первой линии.
Для своих нужд он сумел заказать и вывести на Русь настоящего дестриэ. Здоровенного боевого коня, которого в те годы себе могли позволить только короли, высшая аристократия и жандармы Франции.
Отвалил за него целое состояние.
Привез его в Трапезунд.
А это был единственный конь, которого он переправлял морем.
И теперь этот дестриэ несся вперед на острие атаки. Тонна мяса, костей и прочей органики, закованная в латный бард – доспехи для коня. Сам Андрей не рисковал попусту. И восседал на нем во вполне прогрессивном латном доспехе. Максимиллиановском. Причем с кое-какими адаптациями специально под него с учетом послезнания.
Невероятно дорого. Что для Руси, что для Анатолии.
Но фантастически пафосно. Ибо весь бард он посеребрил, надев на коня иссини черной масти.
А свои латы покрыл позолотой. В сочетании с перьями и прочим пафосом, выглядело просто невероятно!
Секунда.
Удар!
Пика, словно не замечая препятствие вошла в плетенный щит акынджи, пробивая его насквозь. И, следом, пронзая практически ничем не защищенное тело.
Мгновение.
И древко пики лопается от продольной перегрузки, брызгая щепой.
Андрей отработанным движением чуть протащил обломок пики вперед, выдергивая его из тока, и бросил вперед. Прямо в лицо новому османскому всаднику, что на него наезжал.
А сам потянулся к своей тяжелой боевой рапире.
Время тянет долго.
Очень долго.
Его конь уже изрядно разогнался и несется не меньше тридцати, а может и всех тридцати пяти километров в час. Навстречу ему приближаются всадники неприятеля, идущие ничуть не медленнее.
Секунда.
Уклоняющийся от обломка копья акынджи чуть отворачивает в сторону. И какие-то несколько мгновений спустя насаживается на рапиру драгуна из второй линии.
