Дурные языки болтают, будто Андреас воскресил древний легион ромеев и ведет его в бой. Через что непобедим.
Селим пребывал в бешенстве.
Но молчал.
Сдерживался.
И едва контролировал себя, так как его распирало от желания наговорить гадостей в адрес отца. У Андрея, по поступившим сведениям, имелось под рукой от трех до четырех тысяч воинов да несколько мелких пушек. И он не видел в нем никакой значимой угрозы.
Понятное дело – пошуметь мог. Но в его понимании даже у Баязида войск больше. А этот шут гороховый… просто удачлив.
И беспринципен. Это ведь надо было догадаться начать освобождать рабов!"
"От нахлынувших на него мыслей и воспоминаний разоренного города наследник Сулеймана аж скрипнул зубами, сжимая кулаки до хруста. А вот его собеседник, что стоял перед ним склонив голову, с трудом сдерживал улыбку. Ему нравилось то, насколько славно он сумел заработать, услужив двум господам. При этом еще и не солгав, и не поступившись против чести. А еще больше его грели монеты, что лежали в его особняке.
Вся эта история пахла дурно. Поэтому своей целью он видел только одно – выйти из этой свистопляски с максимальным прибытком… и живым… Да и, в конце концов, не так уж и важно, кто из братьев сменит изрядно подряхлевшего Сулеймана на престоле…
* * *– Мы должны действовать!
– В самом деле? – Сигизмунд явно не разделял рвения своего собеседника. – И что заставляет тебя так думать?
– Прошу, – произнес этот мужчина, протянув королю грамоту, скрученную в свиток.
– Что сие?
– Прошу ознакомиться.
Король Польши и Великий князь Литовский несколько секунд помедлил. Встреча была камерной, поэтому лишних свидетелей не имелось. Как и подходящих слуг, пригодных для того, чтобы принять этот свиток и зачитать. Поэтому Сигизмунд нехотя принял его, развернул и прочел.
И надо сказать ему потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить спокойствие и невозмутимость на лице. Потому что у него в руках был, фактически ультиматум, за подписью наиболее влиятельных магнатов Польши и Литвы.
Они требовали сбора Сейма в обоих державах для сбора Посполитого рушения и открытия войны против Иоанна Московского.
– Вы с ума сошли? – тихо спросил он, дочитав. И лишь слегка дрожащий голос выдавал в нем волнение.
– Андрей со своими людьми полностью перебрался в южный берег Черного моря. Насколько нам стало известно, Сулейман задумал его использовать против своих врагов. Именно из-за этого он позволил ему спокойно высадиться в Трапезунде.
